-- Ради самого неба, сеньоръ, отвѣчайте мнѣ?
-- Имѣй терпѣніе. Мы сдѣлали для него все, что могли, и даже болѣе. Онъ самъ былъ виноватъ во всемъ; его подозрѣвали и взяли.
-- Взяли! Значитъ, я пріѣхалъ поздно.-- Онъ упалъ на ближайшій стулъ и застоналъ, закрывъ лицо руками.
Донъ Мануэль не привыкъ относиться съ должнымъ сочувствіемъ къ горести и только растравлялъ его рану своими утѣшеніями.
-- Слушай, племянникъ донъ-Жуанъ,-- сказалъ онъ,-- ты не хуже меня знаешь, что "вода, проходя черезъ плотину, не повернетъ колеса". Усиліямъ человѣка не измѣнить прошлаго. Все, что мы въ состояніи сдѣлать,-- это избѣжать повторенія зла въ будущемъ.
-- Когда это случилось?
-- Недѣлю тому назадъ. Но тебѣ какъ будто нравится гибель. Ты былъ въ безопасности въ Нуэрѣ... Такъ нѣтъ же, тебѣ нужно было пріѣхать сюда.
-- Я пріѣхалъ, чтобы спасти его.
-- Неслыханное безуміе! Если и ты впутанъ въ это дѣло, а это возможно, потому что вы всегда были вмѣстѣ (хотя, да сохранятъ меня святые,-- подозрѣвать честнаго солдата въ чемъ-нибудь иномъ, кромѣ неосмотрительности),-- ты знаешь, они выпытаютъ отъ него всю правду, и тогда твоя жизнь не стоитъ мѣднаго мараведи {мелкая испанская монета.}.
Жуанъ вскочилъ на ноги и съ негодованіемъ и презрѣніемъ посмотрѣлъ на своего дядю.