-- Отдохните, сеньоръ, въ этой красивой бесѣдкѣ на берегу рѣки.
Жуанъ со вздохомъ сѣлъ на подушку бесѣдки, фра-Себастіанъ -- около него.
-- Сеньоръ инквизиторъ принялъ меня со всею вѣжливостью,-- началъ онъ,-- и желаетъ, чтобы я оставался при немъ. Онъ питаетъ любовь къ литературѣ.
-- Вотъ какъ! Это дѣлаетъ ему честь,-- отвѣчалъ съ горькой насмѣшкой Жуанъ.
-- Онъ особенный любитель божественнаго искусства поэзіи.
Конечно, никакая истинная поэзія не могла существовать въ этомъ ужасномъ мѣстѣ. Но гонитель могъ покупать риѳмованную лесть, которая удовлетворяла его. Онъ находилъ удовольствіе въ риѳмованныхъ звукахъ мягкаго кастильскаго языка; они ласкали его ухо, подобно тому, какъ красивые цвѣты и веусная ѣда удовлетворяли другія чувства.
-- Я посвятилъ ему,-- продолжалъ съ должною скромностью фра-Себастіанъ,-- небольшое произведеніе моей музы -- сущіе пустяки о подавленіи ереси; причемъ я уподобилъ сеньора инквизитора Архангелу Михаилу, поразившему дракона. Вы понимаете меня, сеньоръ?
Жуанъ понялъ достаточно и едва удержался, чтобы не сбросить въ рѣку несчастнаго риѳмача. Онъ научился сдержанности за послѣднее время. Но его слова звучали презрѣніемъ, когда онъ сказалъ:
-- Вѣроятно, онъ угостилъ васъ за это хорошимъ обѣдомъ.
Фра-Себастіанъ, однако, не желалъ обижаться.