-- Онъ всегда отличался кротостью и уступчивостью,-- продолжалъ фра-Себастіанъ,-- и убѣдить его было не трудно.
-- Но что-же я могу сдѣлать для него? -- спросилъ Жуанъ почти безпомощнымъ голосомъ, возбуждавшимъ невольное сожалѣніе.
-- У господина инквизитора есть племянникъ и любимый пажъ, донъ Алонцо (я не знаю, откуда онъ добылъ этотъ титулъ); я полагаю, что нѣжная ручка маленькаго сеньора не заболитъ, если въ нее положить кошелекъ съ дукатами, и эти самые дукаты могутъ остаться не безъ пользы для успѣха дѣла вашего брата.
-- Устройте все это для меня, и я сердечно буду вамъ благодаренъ. Задержки въ золотѣ для него не будетъ; и вы, мой добрый другъ, не жалѣйте его.
-- О, сеньоръ донъ-Жуанъ, вы всегда отличались щедростью.
-- Дѣло идетъ о жизни моего брата,-- сказалъ Жуанъ, смягчаясь. Но прежній жесткій взглядъ опять скоро вернулся къ нему.-- Кто живетъ въ домахъ богачей,-- продолжалъ онъ,-- у тѣхъ много расходовъ. Всегда помните, что я готовъ служить вамъ и что мои дукаты въ вашемъ распоряженіи.
Фра-Себастіанъ поблагодарилъ его съ глубокимъ поклономъ.
-- Еслибъ это было возможно,-- быстро проговорилъ въ полголоса Жуанъ,-- если бы вы могли мнѣ доставить какое нибудь извѣстіе о немъ... хотя-бы одно слово... что онъ живъ, что съ нимъ обращаются хорошо. Вотъ уже три мѣсяца какъ его взяли, и я не слыхалъ объ немъ ничего, точно онъ уже лежитъ въ могилѣ.
-- Это очень трудное дѣло, очень трудное дѣло, о чемъ вы просите. Если бы я былъ доминиканцемъ, еще можно было бы сдѣлать что нибудь. Черные капюшоны теперь на первомъ планѣ вездѣ. Но все-таки я попробую.
-- Я вѣрю вамъ, фра. Еслибъ, подъ видомъ попытки къ его обращенію, вы могли повидаться съ нимъ...