-- Нечего опасаться!-- и его глаза заблистали постарому.-- Развѣ потому только, что ради эгоизма моей тетки и тщеславія кузинъ, она не должна появляться ни въ театрѣ, ни на балахъ, ни на праздникахъ боя быковъ? Достаточно ей показаться на Аламедѣ или на мессѣ, чтобы у меня явилось множество соперниковъ.
-- Но все же дядя расположенъ къ тебѣ, и сама донна Долоресъ врядъ ли измѣнится, когда ты вернешься прославленный домой, мой Рюи.
-- Тогда, братъ, слѣди за всѣмъ въ мое отсутствіе и скажи, что слѣдуетъ, когда настанетъ время. Ты вѣдь такъ хорошо съумѣешь сдѣлать это. Тогда я буду спокоенъ и весь отдамся благородному дѣлу сокрушенія враговъ моего законнаго повелителя.
Тутъ онъ всталъ изъ-за стола, надѣлъ новую толедскую шпагу съ вышитою перевязью, набросилъ на плечи короткій пунцовый плащъ и накрыль черные кудри сѣрымъ бархатнымъ montera. Донъ Карлосъ вышелъ вмѣстѣ съ нимъ, они сѣли на лошадей, которыхъ держалъ подъ уздцы мальчикъ изъ ихъ родной деревни и поѣхали рядомъ по улицѣ и изъ воротъ Алькалы. Восхищенные взгляды и добрыя пожеланія товарищей сопровождали донъ-Жуана.
V. Увлеченіе донъ-Карлоса
Послѣ отъѣзда брата, Алькала показалась крайне скучною донъ-Карлосу Альварецъ; къ тому же онъ почти окончилъ свою блестящую университетскую карьеру. Теперь онъ поспѣшилъ сдать экзаменъ на степенъ лиценціата богословія. Сообщая объ этомъ своему дядѣ, онъ добавилъ, что ему пріятно было бы промежутокъ времени до своего посвященія, провести въ Севильѣ, гдѣ онъ могъ посѣщать лекціи знаменитаго Фра-Константино Пинче де-ля-Фуэнте, профессора теологіи въ коллегіи этого города. Но въ дѣйствительности къ этому побуждала его не столько жажда пріобрѣтенія дальнѣйшихъ знаній, сколько послѣдній завѣтъ брата; тѣмъ болѣе, что до него дошли слухи въ Алькалѣ, вызывавшіе необходимость его личнаго наблюденія.
Онъ скоро получилъ дружескій отвѣтъ отъ дяди, предлагавшаго ему располагать его домомъ какъ своимъ, на сколько времени онъ пожелаетъ. Однако, какъ не былъ донъ Мануэлъ доволенъ успѣхами и прилежаніемъ племянника, предлагаемое имъ гостепріимство не было вполнѣ безкорыстнымъ. Онъ считалъ, что Карлосъ могъ оказать важную услугу одному изъ членовъ его семейства.
Это семейство состояло изъ свѣтской тщеславной красавицы-жены, трехъ сыновей, двухъ дочерей и сироты племянницы жены, донны Беатрисы де-Лавелла. Два старшіе сына представляли копію съ своего отца, походившаго, если сказать правду, болѣе на буржуа, чѣмъ на кавалера. Родись онъ гдѣ нибудь на низинахъ Голландіи или въ одномъ изъ закоулковъ Лондона, будь онъ простымъ Гансомъ или Томасомъ -- при его прирожденныхъ вкусахъ и способностяхъ, онъ честнымъ трудомъ достигъ бы богатства. Но на его несчастье онъ былъ донъ Мануэль Альварецъ и въ жилахъ его текла благороднѣйшая испанская кровь; почему всякій трудъ казался ему крайне унизительнымъ, не исключая и торговаго дѣла. Только одного рода торговыя операціи были открыты для этого нуждающагося, алчнаго, но гордаго гранда. Къ сожалѣнію, онѣ-то и были дѣйствительно унизительнымъ дѣломъ,-- торговля казенными мѣстами, доходами и сборомъ податей. Государственная казна подвергалась разграбленію; народъ, особенно бѣднѣйшій классъ, выносилъ самыя жестокія притѣсненія. Въ выигрышѣ отъ этого оставался только алчный взяточникъ, презиравшій по своему рожденію всякій трудъ, но не стыдившійся красть и обманывать.
Младшій донъ Мануэль и донъ Бальтазаръ Альварецъ охотно были готовы идти по стопамъ своего отца. Изъ двухъ блѣднолицыхъ, черноглазыхъ дочерей одна уже была замужемъ, другая также намѣревалась устроить свою судьбу во вкусѣ своихъ родителей. Но младшій сынъ, донъ Гонзальво, рѣзко выдѣлялся изъ всей семьи. Онъ не былъ представителемъ своего отца, но своего дѣда, какъ часто бываетъ въ семьяхъ, когда характеры передаются черезъ поколѣніе. Первый графъ де-Нуэра былъ отчаянный военный авантюристъ, сражавшійся въ первыхъ мавританскихъ войнахъ; это былъ человѣкъ съ саммый дикими, необузданными страстями. Въ восемнадцать лѣтъ Гонзальво былъ совершеннымъ портретомъ дѣда; и кажется не происходило ни одного буйства въ большомъ городѣ, въ которомъ онъ не былъ бы замѣшанъ. Въ продолженіе двухъ лѣтъ онъ былъ позоромъ семьи и постоянно возмущалъ покой своего благоразумнаго и степеннаго отца.
Внезапно въ немъ произошла рѣзкая перемѣна. Онъ совершенно измѣнился; сталъ тихій въ поведеніи: предался занятіямъ и въ короткое время сдѣлалъ удивительные успѣхи; онъ обнаружилъ даже то, что окружающіе называли "благочестивымъ настроеніемъ". Но эти благіе симитомы продолжались недолго и исчезли съ такою же быстротою и внезапностью, какъ и появились. Не прошло года, какъ онъ уже возвратился къ прежнимъ привычкамъ и пуще прежняго отдался всякому буйству и разврату.