-- Я рѣшился на это снисхожденіе,-- сказалъ онъ,-- въ надеждѣ, что совѣты уважаемаго вами человѣка могутъ благотворно повліять на васъ.
-- Какая мнѣ радость видѣть васъ,-- произнесъ Карлосъ, снова обращаясь въ фра-Себастіану. -- И вы нисколько не измѣнились съ тѣхъ поръ, какъ обучали меня латыни. Какъ вы попали сюда? Гдѣ вы были всѣ эти годы?
-- Сеньоръ донъ Карлосъ, я страшно огорченъ видѣть васъ здѣсь,-- едва могъ проговорить онъ.
-- Не печальтесь обо мнѣ, любезный фра-Себастіанъ; говорю вамъ правду, что я еще никогда не чувствовалъ себя столь счастливымъ. Въ началѣ я дѣйствительно страдалъ; былъ мракъ и буря. Но потомъ,-- тутъ голосъ его оборвался и по румянцу на щекахъ и дрожащимъ губамъ можно было судить о томъ страданіи, какое испытывало его изломанное тѣло при слишкомъ быстромъ движеніи. Но онъ пересилилъ себя и продолжалъ:-- Но Онъ возсталъ и смирилъ бурю и волны; и наступила тишина. Эта тишина продолжается и теперь. И часто эта келья кажется мнѣ преддверіемъ самого неба. Къ тому же,-- прибавилъ онъ съ свѣтлою улыбкой,-- небо ждетъ меня.
-- Но, сеньоръ, подумайте о горѣ и униженіи вашего почтеннаго семейства... то есть, я хочу сказать,-- но тутъ фра-Себастіанъ остановился въ затрудненіи, ибо онъ почувствовалъ устремленный на него презрительный взглядъ настоятеля.
-- Уважаемый братъ,-- сказалъ настоятель, обращаясь съ особенною вѣжливостью къ члену соперничающаго ордена,-- узникъ можетъ лучше восприметъ ваши благочестиныя увѣщанія, если вы останетесь на единѣ съ нимъ на короткое время. Поэтому, хотя это будетъ не совсѣмъ въ порядкѣ, я посѣщу узника въ сосѣдней вельѣ, а потомъ скоро зайду за вами.
Фра-Себастіанъ поблагодарилъ его, и настоятель вышелъ, сказавъ при этомъ:
-- Излишне напоминать вамъ, мой уважаемый братъ, что всякій разговоръ о свѣтскихъ дѣлахъ недозволенъ въ предѣлахъ С_в_я_т_о_г_о Д_о_м_а.
Должно быть посѣщеніе настоятелемъ сосѣдней кельи длилось не долго, потому что онъ нѣсколько времени ходилъ безпокойными шагами, взадъ и впередъ, по мрачному корридору.
Вскорѣ онъ позвалъ фра-Себастіано стукомъ во внутреннюю дверь; наружная по-обыкновенію была открыта. Францисканецъ вышелъ изъ кельи со слезами, которыя онъ даже не старался скрыть. Настоятель взглянулъ на него, потомъ далъ знавъ Херрерѣ, ожидавшему его въ корридорѣ, чтобы онъ закрылъ наружную дверь. Они шли нѣсколько времени въ молчаніи; наконецъ фра-Себастіанъ воскликнулъ дрожащимъ голосомъ: