Карлосъ увѣрялъ его, что онъ нисколько не обиженъ и, взявъ протянутую руку, съ почтеніемъ поднесъ ее къ своимъ губамъ. Съ этого момента онъ полюбилъ своего товарища по заключенію.
Послѣ нѣкотораго промежутка молчанія, старикъ самъ возобновилъ разговоръ.
-- Вы, кажется, сказали, что находитесь подъ смертнымъ приговоромъ,-- спросилъ онъ.
-- Да, хотя формальный приговоръ еще не состоялся,-- отвѣчалъ Карлосъ.-- Говоря языкомъ инквизиціи, я -- не раскаявшійся еретикъ.
-- И такой молодой!
-- Быть еретикомъ?
-- Нѣтъ, чтобы умереть.
-- Развѣ я еще кажусь молодымъ? Послѣдніе два года показались мнѣ цѣлой жизнью.
-- Развѣ вы уже два года въ заключеніи? Бѣдный юноша! Впрочемъ, я пробылъ здѣсь девять, пятнадцать, двадцать лѣтъ... я не могу сказать, сколько. Я потерялъ счетъ времени.
Карлосъ глубоко вздохнулъ. И ему предстояла такая же жизнь, если по слабости онъ отречется отъ своей вѣры.