По выраженію лица послушника было видно, что оно ему также знакомо, равно какъ съ этой ночи и всему населенію Севильи. Это имя было теперь покрыто позоромъ.
-- Да, да, сеньоръ,-- проговорилъ торопливо послушникъ и быстро закрылъ дверь.
Что привело его сюда? Хотѣлъ ли онъ обвинить доминиканца въ убійствѣ своего брата, или только упрекнуть его въ томъ, что онъ, ранѣе обнаружившій жалость въ бѣдному узнику, не спасъ его отъ этой ужасной смерти? Онъ самъ хорошенько не сознавалъ. Онъ явился сюда подъ вліяніемъ непреодолимаго, безотчетнаго порыва негодованія и жажды мести, хотя и не подумалъ о болѣе виновномъ Мунебрагѣ.
Нужно отдать справедливость фра-Рикардо, что сонъ бѣжалъ отъ глазъ его въ эту ночь. Когда послушникъ наконецъ рѣшился доложить ему, что его желалъ видѣть донъ-Жуанъ, онъ еще молился стоя на колѣняхъ передъ Распятіемъ. Въ головѣ его преобладала одна мысль: "Спаситель міра,-- Ты, Который перенесъ столько страданій за насъ,-- неужели я въ слабости своей пожалѣю враговъ Твоихъ и Твоей церкви?"
-- Внизу ожидаетъ Альварецъ де-Сантильяносъ и-Меннія,-- сказалъ послушнивъ.
Въ этотъ моментъ донъ-Рикардо скорѣе предпочелъ бы положить свою руку въ огонь, нежели встрѣтиться съ человѣкомь, носившимъ это имя. Но по той же причинѣ, какъ только онъ услышалъ это имя, онъ тотчасъ же набросилъ на себя свою рясу, взялъ въ руки лампу (потому что еще было темно) и спустился къ своему посѣтителю. Его душевное состояніе въ эту ночь было такое, что всякое мученіе могло доставить ему облегченіе.
-- Да будетъ миръ съ тобою, сынъ мой,-- привѣтствовалъ онъ своего посѣтителя, входя въ пріемную. Онъ смотрѣлъ на Жуана съ чувствомъ сожалѣнія, какъ на послѣдняго изъ обреченной на погибель фамиліи.
-- Пусть миръ твой остается при убійцахъ, подобныхъ тебѣ, или клевретахъ, исполняющехъ вашу волю; я отвергаю его съ презрѣніемъ,-- отвѣчалъ съ негодованіемъ Жуанъ.
Доминиканецъ отступилъ на шагъ; но онъ былъ мужественный человѣкъ, и его истомленное внутреннею борьбою и ночнымъ бдѣніемъ лицо сдѣлалось только немного блѣднѣе.
-- Ужь не думаешь ли ты, что я угрожаю тебѣ? -- воскликнулъ Жуанъ.-- Я не воснусь волоска съ твоей бритой головы. Смотри! -- и онъ бросилъ отъ себя свою шпагу, которая упала со звономъ на полъ.