Когда монахъ ушелъ, Жуанъ задумался, причемъ взоръ его былъ сосредоточенъ на брилліантовомъ перстнѣ. Постепенно съ нему вернулись воспоминанія о словахъ, произнесенныхъ Карлосомъ, въ тотъ памятный день, когда острыя грани драгоцѣннаго камыя врѣзались въ его руку: "Если Онъ призываетъ меня пострадать за него, то въ блаженной увѣренности въ Его любви и радости для меня исчезнетъ всякій страхъ и всякое чувство боли".
О, еслибъ это было такъ! Еслибъ онъ имѣлъ какое-нибудь доказательство этого, то его наболѣвшее сердце почувствовало бы облегченіе! Онъ сталъ внимательнѣе разсматривать книжку.
Человѣкъ, писавшій дневникъ, не обозначилъ своего имени: такъ что Жуанъ видѣлъ въ написанномъ только изліянія чувствъ кающагося, мало интересовавшихъ его. Но все-таки онъ продолжалъ читать, пока не дошелъ до слѣдующаго мѣста:
"Да проститъ мнѣ Христосъ и Пресвятая Дѣва, если это грѣхъ. Но, несмотря на постъ и молитву, чувства мои возвращаются въ воспоминаніямъ прошлаго; не къ моей собственной жизни въ свѣтѣ: все это для меня умерло; но къ дорогимъ лицамъ, которыхъ я не увижу никогда. Моя Констанца!"
-- Констанца! -- подумалъ Жуанъ съ трепетомъ въ сердцѣ,-- такъ звали мою мать!--"Моя жена! мой малютка!"
Подъ этою записью стояла другая.
"Мая 21. Моя Констанца, моя дорогая жена, Богъ взялъ тебя къ Себѣ. Болѣе года прошло съ тѣхъ поръ; но они сказали мнѣ объ этомъ только сегодня. Неужели смерть посѣщаетъ только свободныхъ?" Другое мѣсто также остановило на себѣ вниманіе Жуана. "Удушливый жаръ сегодня. Какъ прохладно теперь въ залахъ Нуэры, на обдуваемыхъ вѣтромъ склонахъ Сіерры Морены! Что-то дѣлаетъ тамъ мой осиротѣлый Жуанъ Родриго?"
-- Нуэра! Сіерра Морена! Жуанъ Родриго! -- повторялъ изумленный читатель дневника.-- Что это значитъ? Его охватило сильное волненіе и мысли его спутались. Наконецъ онъ заглянулъ въ конецъ книжки, думая найти тамъ разъясненіе загадви. Онъ прочелъ здѣсь нѣсколько словъ написанныхъ хорошо знакомой рукой: -- "миръ и вѣчный покой".
Онъ прижалъ къ своимъ губамъ эти дорогія строчки. Рыданія душили его и его слезы заливали пожелтѣвшую страницу. Потомъ онъ упалъ на колѣни и благодарилъ Бога въ жаркой молитвѣ.
Поднявшись, онъ опять взялъ книжку и нѣсколько разъ перечитывалъ эти драгоцѣнныя строки.