-- Я уже достаточно пользовался гостепріимствомъ вашего сіятельства,-- возразилъ Юліано, бывшій видимо воздержнымъ человѣкомъ.
-- Это не должно служить вамъ помѣхою выпить за мое здоровье,-- сказалъ Карлосъ, доставая небольшой охотничій кубокъ, забытый въ варманѣ его колета.
Послѣ того онъ наполнилъ большой кубокъ и подалъ его Юліано. Это было само по себѣ небольшое дѣло. Но до послѣдняго дня своей жизни Карлосу Альварецъ приходилось благодарить Бога, что онъ вложилъ въ его сердце подать ему эту чашу вина.
Погонщикъ муловъ поднялъ кубокъ къ своимъ губамъ.
-- Да благословитъ васъ Богъ здоровьемъ и счастьемъ, благородный сеньоръ,-- сказалъ онъ.
Карлосъ выпилъ также свою чашу не безъ удовольствія, чувствуя полный упадокъ силъ. Въ то время, когда онъ ставилъ ее на столъ, какое-то внутреннее чувство подтолкнуло его сказать, съ горькою улыбкою на устахъ:
-- Счастье врядъ ли теперь встрѣтится со мною.
-- Отчего же сеньоръ? Съ вашего позволенія, вы молоды, благородной семьи, добры, съ большими познаніями и талантами, какъ говорятъ мнѣ.
-- Все это не помѣшаетъ человѣку быть несчастнымъ,-- сказалъ откровенно Карлосъ.
-- Да утѣшитъ васъ Богъ, сеньоръ!