Донъ-Жуанъ положилъ свою здоровую руку на плечо брата и пристально посмотрѣлъ ему въ лицо.
-- У тебя не должно быть тайнъ отъ меня, братъ,-- сказалъ онъ.-- Если тебѣ не нравится вступить въ церковь, говори и мы поѣдемъ съ тобою во Францію, или куда ты захочешь. Можетъ быть тутъ замѣшана какая нибудь прекрасная дама,-- прибавилъ онъ съ проницательнымъ взглядомъ.
-- Нѣтъ, братъ... не это. У меня, правда, есть много, что передать тебѣ, но не теперь -- не сегодня.
-- Самъ выбери время; -- только помни: между нами не должно быть тайнъ. Это единственная измѣна брату, за которую я никогда не простилъ бы тебѣ.
-- Но я не все разспросилъ о твоей ранѣ,-- сказалъ встревоженный Карлосъ, стараясь перемѣнить разговоръ. -- Кость осталась цѣла.
-- Да, къ счастью; только слегка задѣта. Это пустое дѣло, еслибъ не леченіе плохаго цирульника-хирурга. Маѣ совѣтовали обратиться здѣсь къ свѣдующему врачу; и моя кузина уже рекомендовала меѣ такого, весьма знающаго доктора и хирурга, какъ говорятъ.
-- Д-ра Кристобаль Лозада?
-- Именно его. Твоя любимица, донна Гонзальво, наконецъ убѣдила испытать его искусство.
-- Я ужасно радъ этому,-- отвѣчалъ Карлосъ. Въ мысляхъ его навѣрное произошелъ переворотъ, за который онъ только что упрекалъ меня,-- и къ лучшему, я увѣренъ.
И такъ продолжался ихъ разговоръ, касаясь многихъ предметовъ, но не исчерпывая ихъ и не приближаясь въ тому опасному вопросу, котораго такъ боялся одинъ изъ братьевъ. Ради Жуана, во имя того, которымъ было теперь наполнено его сердце, онъ долженъ былъ... онъ не могъ избѣгнуть предстоящаго ему испытанія. Но передъ тѣмъ ему нужно было обдуматъ все и помолиться, чтобы раскрыть свою тайну дорогому брату разумно и мужественно.