-- О да, сомнѣнія духовнаго! Тебѣ стоило только подумать, что это грѣхъ, осѣнить себя крестомъ, сказать нѣскольko Ave,-- и твои сомнѣнія разсѣятся какъ дымъ. Другое дѣло еслибъ лукавый явился тебѣ въ пріятномъ образѣ,-- ну хоть въ видѣ воспитаннаго гугенота, дворянина, съ такимъ же сознаніемъ чести какъ и лучшій католикъ, постоянно нашептывающаго въ твое ухо, что попы не лучше, чѣмъ они кажутся, что церковь требуетъ реформы и еще хуже того. Ну, благочестивый братъ, если ты будешь предавать меня анаѳемѣ, то начинай сейчасъ же. Я готовъ къ покаянію. Но сперва я надѣну шляпу, потому что холодно.
Карлосъ отвѣчалъ ему тихимъ, дрожащимъ голосомъ:
-- Вмѣсто проклятія я буду благословлять тебя за тѣ слова, которыя придаютъ мнѣ мужество говорить. Я сомнѣвался... зачѣмъ скрывать правду? Я узналъ, по наитію самого Бога, какъ я вѣрю, что многія изъ ученій церкви не болѣе какъ вымыселъ людей.
Донъ-Жуанъ вздрогнулъ и поблѣднѣлъ. Неясныя мысли, блуждавшія въ его головѣ, далеко не приготовили его въ этому.
-- Что ты хочешь сказать? воскликнулъ онъ, глядя въ изумленіи на своего брата.
-- Что я теперь по правдѣ... то что бы ты назвалъ... г_у_г_е_н_о_т_ъ.
Жребій былъ брошенъ. Признаніе было сдѣлано. Карлосъ въ молчаніи, едва переводя духъ, ждалъ, точно человѣкъ, ожидающій взрыва порохового магазина.
-- Да умилосердятся надъ нами святые! -- воскликнулъ Жуанъ громкимъ голосомъ, раздавшимся по всей рощѣ. Но послѣ этого невольнаго крика послѣдовало молчаніе. Карлосъ старался уловить его взглядъ, но онъ отвернулъ свое лицо. Наконецъ онъ проговорилъ едва слышно, ударяя своею шпагою по стволу ближайшаго дерева:-- гугенотъ... протестантъ.... е_р_е_т_и_к_ъ?
-- Братъ,-- произнесъ Карлосъ, вставъ съ своего мѣста и приближаясь къ нему,-- говори что хочешь, только отвѣчай мнѣ. Упрекай меня, проклинай, даже порази... только скажи мнѣ хоть слово!
Жуанъ взглянулъ на его полное мольбы лицо и рука его, державшая шпагу, медленно опустилась. Былъ моментѣ колебанія. Потомъ эта рука протянулась къ брату,