-- Безъ сомнѣнія, они....
-- Тише! -- прервалъ его Карлосъ съ выраженіемъ такого неизъяснимаго страданія на лицѣ, что Жуанъ моментально замолчалъ.-- Есть такія вещи, о которыхъ можно только говорить въ молитвѣ. О, братъ мой, молись, чтобы Тотъ, за Котораго онь не побоялся положить свою жизнь, поддержалъ его и сократилъ его страданія.
-- Конечно, въ этой молитвѣ ко мнѣ присоединятся мнопе. Но братъ мой,-- прибавилъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія,-- не падай духомъ. Ты знаешь, что всякое великое дѣло должно имѣть своихъ мучениковъ? Ни одна большая побѣда не обходилась безъ того, чтобы многіе изъ храбрыхъ не остались на полѣ битвы; ни одинъ городъ не былъ взятъ приступомъ безъ того, чтобы не было падшихъ въ брешѣ стѣны? Можетъ-быть этому бѣдному крестьянину досталась въ удѣлъ слава быть первымъ святымъ мученикомъ въ предстоящей намъ борьбѣ и побѣдѣ. Это великое назначеніе! Изъ-за него стоитъ пострадать? -- при этомъ темные глаза Жуана загорѣлись огнемъ отваги и энтузіазма.
Карлосъ хранилъ молчаніе.
-- Развѣ ты не думаешь такъ, братъ мой?
-- Я думаю, что во имя Христа достойно пострадать,-- произнесъ наконецъ Карлосъ.-- И только Онъ можетъ поддержать человѣка, чтобы тотъ вышелъ побѣдоноснымъ изъ этихъ ужасныхъ страданій. Да не оставитъ Онъ своего вѣрнаго слугу, лишеннаго теперь всякой человѣческой помощи.
XX. На берегу Гвадаликивира
Вечеромъ слѣдующаго воскресенья братья присутствовали на службѣ въ верхней комнатѣ донны Изабеллы. Она была проникнута особенною торжественностью, потому что у всѣхъ на сердцѣ лежала большая печаль. Но твердый голосъ Лозады произносилъ слова утѣшенія и надежды; потомъ слѣдовала горячая молитва за пострадавшаго брата.
-- Подождемъ еще возвращаться домой, братъ мой,-- сказалъ Карлосъ, когда они простились съ своими друзьями,-- вечеръ хорошъ.
-- Куда-же мы пойдемъ?