Карлосъ назвалъ одну изъ чудныхъ прогулокъ, черезъ оливковыя рощи по берегу рѣки, и Жуанъ повернулъ въ однѣмъ изъ городскихъ воротъ.
-- Зачѣмъ дѣлать такой обходъ? -- сказалъ Карлосъ, выказывая желаніе повернуть въ другую сторону.-- Это кратчайшая дорога.
-- Вѣрно, но менѣе пріятная.
-- Братъ, ты снисходишь къ моей слабости,-- сказалъ Карлосъ, взглянувъ на него благодарнымъ взоромъ. -- Но это лишнее. Дважды за послѣднее время, когда ты былъ занятъ съ донной Беатрисой, я ходилъ туда одинъ.... и на прадо Санъ-Себастіанъ.
И такъ они направились черезъ ворота Тріаны (замка инквизиціи) и, перейдя черезъ мостъ на лодкахъ, стали пробираться подъ стѣнами стараго, мрачнаго замка, вознося мысленныя молитвы за несчастнаго узника, томившагося въ его темницахъ. Донъ-Жуанъ, который естественно былъ менѣе своего брата заинтересованъ въ судьбѣ, постигшей Юліана, первый прервалъ молчаніе. Онъ замѣтилъ, что Доминиканскій монастырь, стоявшій рядомъ съ замкомъ, имѣлъ такой-же мрачный видъ, какъ и самая тюрьма инквизиціи.
-- Мнѣ кажется онъ мало отличается отъ всѣхъ прочихъ монастырей,-- отвѣчалъ равнодушнымъ голосомъ Карлосъ.
Скоро они вошли въ таинственную тѣнь оливковыхъ рощъ. Молодой мѣсдцъ проливалъ слабый свѣтъ, но ясныя звѣзды южнаго неба горѣли точно яркія опущенныя съ него лампы. Карлосъ проникся впечатлѣніемъ окружающей ихъ тишины. Но это было не въ духѣ его брата, менѣе склоннаго въ размышленію.
-- О чемъ ты задумался? -- спросилъ онъ.-- Тебя все еще преслѣдуетъ мысль объ узникѣ Тріаны.
-- О немъ, а также о другомъ, еще болѣе близкомъ для насъ обоихъ; и объ немъ я уже нѣсколько времени, какъ хотѣлъ поговорить съ тобой. Что если мы съ тобой уподоблялись дѣтямъ, ищущимъ звѣзды на землѣ, между тѣмъ какъ она все время сіяла надъ нами въ чудномъ Божіемъ небѣ?
-- Ты знаешь, братишка, что еще маленькимъ я не всегда понималъ твои притчи. Поэтому оставь въ покоѣ небо и говори языкомъ земли.