-- Подожди, братъ, и выслушай меня до воща. Я сдѣлалъ это недавно. Но до тѣхъ поръ, пока я не былъ увѣренъ въ тебѣ, я воздерживался отъ всякихъ разспросовъ, такъ какъ отвѣтъ могъ быть для тебя только источникомъ однѣхъ мученій.
-- Но теперь уже нѣтъ мѣста сомнѣнію. -- Что же ты услышалъ отъ сеньора Кристобала.
-- Я услышалъ, что д-ръ Эгидій называлъ графа де-Нуэра какъ одного изъ друзей дона Родриго, и что онъ присутствовалъ во время толкованія этимъ достойнымъ учителемъ посланія къ Римлянамъ.
-- Боже! -- воскликнулъ въ волненіи Жуанъ. -- Вотъ въ честь кого я былъ названъ моимъ любимымъ именемъ, Родриго. Братъ мой, давно уже я не слышалъ такой радостной вѣсти. При этомъ онъ обнажилъ голову и произнесъ нѣсколько словъ горячей молитвы, въ которой Карлосъ изъ глубины сердца добавилъ аминь, и продолжалъ разсказъ.
-- И такъ, ты полагаешь, братъ, что мы имѣемъ право радоваться?
-- Безъ сомнѣнія! -- воскликнулъ съ горячностью Жуанъ.
-- И отсюда слѣдуетъ, что его проступокъ...
-- Въ нашихъ глазахъ одинъ изъ славныхъ подвиговъ истинной вѣры,-- сказалъ Жуанъ, сразу дѣлая то заключеніе, къ которому болѣе медленными шагами пришелъ Карлосъ.
-- И эти таинственныя слова на стеклѣ, бывшія источникомъ радости и удивленія въ нашемъ дѣтствѣ.
-- А! -- воскликнулъ Жуанъ.