Они шли нѣсколько времени молча. Наконецъ Гонзальво внезапно спросилъ его:
-- Ты не слышалъ новость?
-- Какую?
-- Да она у всѣхъ на языкѣ теперь. Городъ просто помѣшался отъ священнаго ужаса. И не удивительно! Ихъ преподобіе сеньоры инквизиторы только что открыли среди насъ цѣлое гнѣздо богомерзкихъ лютеранъ. Говорятъ, что эти жалвія твари осмѣлились устроить даже свою службу гдѣ то въ городѣ. А! я не удивляюсь, что ты приходишь въ ужасъ, кузенъ. Ты вѣдь никогда не могъ представить себѣ ничего подобнаго?-- Тутъ Гонзальво бросилъ пронизывающій взглядъ въ лицо своего родственника и онъ почувствовалъ на своей рукѣ біеніе его сердца. -- Мнѣ говорили,-- продолжалъ онъ,-- что уже арестовано около двухсотъ человѣкъ.
-- Двухсотъ! -- проговорилъ, задыхаясь, Карлосъ.
-- И аресты продолжаются.
-- Кто-же взятъ? -- едва могъ выговорить Карлосъ.
-- Лозада; жаль его. Хорошій врачъ, хотя плохой христіанинъ.
-- Хорошій врачъ и хорошій христіанинъ,-- сказалъ Карлосъ спокойнымъ повидимому голосомъ, но такъ какъ будто каждое слово было произнесено съ большою болью.
-- Это мнѣніе ты лучше удержи при себѣ, если такой грѣшникъ какъ я можетъ подать совѣтъ.