Уже поздно вечеромъ Карлосъ вышелъ изъ своей комнаты. Какъ онъ провелъ эти часы -- осталось навсегда тайною; но безъ сомнѣнія онъ выдержалъ страшную борьбу съ стремленіемъ бѣжать и скрыться гдѣ нибудь. Его разсудокъ говорилъ ему, что этимъ путемъ онъ только прямо ринется на свою погибель; такъ какъ тщательно организованные надзоръ и шпіонство покрывали своею сѣтью не только города, но деревни, не говоря уже о братствѣ "Германдады",-- добровольной сыскной полиціи или охранѣ,-- всегда готовой содѣйствовать властямъ.
Но все-таки, если онъ не могъ спасти себя, то Жуанъ долженъ быть спасенъ во что ни стало. Эта мысль все сильнѣе и сильнѣе охватывала его въ то время, когда, стоя на колѣняхъ, онъ молился въ своей комнатѣ.
Наконецъ онъ поднялся и добавилъ къ прежде написанному письму къ Жуану нѣсколько строкъ, въ которыхъ умолялъ его ни подъ какимъ видомъ не возвращаться въ Севилью. Но тутъ онъ вспомнилъ, до чего доходила его простота, когда онъ думалъ послать это письмо по королевской почтѣ,-- этимъ учрежденіемъ Испанія обладала ранѣе другихъ странъ Европы. Конечно, при малѣйшемъ подозрѣніи, письмо его будетъ вскрыто, прочитано и только наведетъ на Жуана ту опасность, отъ которой онъ думалъ спасти его.
Но скоро ему пришелъ въ голову лучшій планъ. Чтобы привесть его въ исполненіе, онъ спустился поздно вечеромъ въ прохладный внутренній дворъ, или patio, съ мраморнымъ поломъ и журчащимъ посреди его фонтаномъ, окруженномъ тропическими растеніями, многія изъ которыхъ были въ цвѣту.
Оказалось, какъ онъ и ожидалъ, одинокая лампа свѣтилась въ отдаленномъ углу, освѣщая фигуру молодой дѣвушки, которая писала у маленькаго выложеннаго мозаикой стола. Донна Беатриса не пошла въ гости съ прочими членами семьи и осталась одна, чтобы написать первое письмо своему жениху, да это и вообще было ея первымъ письмомъ. Какъ ни былъ кратокъ срокъ его отсутствія, но Жуанъ выговорилъ себѣ это утѣшеніе. Она знала, что на слѣдующій день отправляется королевская почта на сѣверъ и пройдетъ черезъ Нуэру, по пути въ Ламанку.
Она была такъ занята своимъ дѣломъ, что и не замѣтила какъ вошелъ Карлосъ. Въ черныхъ волосахъ ея было нѣсколько жемчужинъ и пунцовыхъ цвѣтовъ и лампа обливала своимъ мягкимъ свѣтомъ ея прелестныя черты. Знакомый ему ароматъ ея любимыхъ духовъ носился въ воздухѣ. Ему невольно припомнился краткій, хотя очаровательный сонъ, бывшій единственнымъ романомъ въ его жизни. Но время было дорого и онъ подавилъ въ себѣ эти воспоминанія.
-- Донна Беатриса,-- произнесъ онъ тихо.
Она вздрогнула и повернула къ нему лицо, покрывшееся краской.
-- Вы пишете моему брату?
-- Почему вы знаете, сеньоръ донъ Карлосъ? -- спросила съ невиннымъ кокетствомъ молодая дѣвица.