Но Карлосъ, проникнутый ужасною дѣйствительностью, сразу перешелъ къ тому, что у него было на сердцѣ.
-- Я убѣдительно прошу васъ, сеньора, написать ему отъ меня.
-- Почему же вы сами не можете написать ему, сеньоръ лиценціатъ?
-- Развѣ вы не знаете, что случилось, сеньора?
-- О! донъ Карлосъ! Какъ вы пугаете меня. Вы подразумѣваете эти ужасные аресты?
Карлосъ сразу увидѣлъ, что необходимо сказать все въ нѣсколькихъ прямыхъ словахъ, чтобы Беатриса могла понять опасность, грозившую его брату. Она слушала донъ Жуана, когда онъ читалъ ей выдержки изъ священнаго писанія и толкованія на нихъ и понимала, что все это должно быть тайной; но она не сознавала еще, что церковь клеймила это названіемъ ереси. Поэтому, услышавъ съ горестью объ арестѣ Лозады и его друзей, она не въ состояніи была связать тотъ проступокъ, за который они пострадали, съ именемъ самаго дорогого для нея человѣка. Она была еще слишкомъ молода; она еще не много думала -- только любила. И она слѣпо слѣдовала за нимъ, не спрашивая, куда онъ ее велъ. Когда наконецъ она поняла, что Лозада былъ брошенъ въ темницы Тріани за чтеніе св. писанія и толкованіе его, то ужасный крикъ вырвался изъ ея груди.
-- Тише, сеньора! -- сказалъ Карлосъ, и въ первый разъ готосъ его прозвучалъ строго.-- Мы всѣ погибнемъ, если даже вашъ маленькій черный пажъ услышитъ этотъ крикъ.
Но Беатриса еще не научилась сдерживать своихъ чувствъ, послѣдовалъ второй вопль и она уже готова была разразиться истерическими рыданіями, когда Карлосъ рѣшился прибѣгнуть къ болѣе сильной мѣрѣ.
-- Молчите, сеньора! -- повторилъ онъ.-- Мы должны быть мужественны и хранить молчаніе, если хотимъ спасти донъ Жуана.
Она взглянула жалобно на него.