-- В противном случае, -- сказал другой сановник, одежда которого указывала на то, что он принадлежит к касте жрецов, -- в противном случае его следует принести, как искупительную жертву, богу Аммону-Ра.
Никогда еще не осквернял я себя ложью, но на этот раз нашел, что могу позволить себе невинный обман в в иду угрожавшей мне опасности.
-- Я младший брат нашего царствующего короля, -- сказал я без малейшего колебания.
Здесь не было никого, кто мог бы изобличить меня.
-- В таком случае, -- сказал благосклонно фараон, -- в его словах не было оскорбления для меня. Садись рядом с нами, мы побеседуем с тобою, не прерывая пиршества, время которого ограничено. Гатасу, о дочь моя, садись рядом с принцем варваров.
Возведенный таким образом в королевское высочество, я с гордостью и чувством уважения к собственной своей особе сел по правую сторону фараона. Вельможи заняли свои места, и кубки снова заходили кругом. Прекрасные рабыни, с бронзовым цветом кожи, угощали меня наперерыв друг перед другом мясом, хлебом, фруктами, финиковым вином и т, п.
Я горел нетерпением узнать, как сохранили мои странные хозяева свое существование в течение стольких столетий внутри этой пирамиды, но, прежде чем предлагать такие вопросы, вынужден был отвечать на вопросы его величества о моем народе и о том, как я попал сюда, в каком состоянии находится теперь мир, и на пятьдесят тысяч других вопросов. Тотмес отказывался верить, что наша цивилизация превосходила цивилизацию его страны, ибо, -- говорил он, -- "я вижу по твоей одежде, что отечество твое лишено всякого художественного вкуса". С большим интересом зато слушал он мои рассуждения о социальном вопросе и железных дорогах, о телеграфе и телефоне, о Нижней Палате, "home rule" и других благоденствиях современного мира, а также заинтересовался и общим очерком истории Европы, начиная с падения Греции и до наших дней. Только удовлетворив любознательность фараона, мог я в свою очередь обратиться за сведениями к сидевшей по правую сторону от меня соседке, которая казалась мне более приятной собеседницей, чем ее августейший папаша.
-- Теперь, -- начал я, -- и мне хотелось бы узнать, кто вы такие?
-- Кто мы? -- воскликнула она с непритворным удивлением. -- Неужели ты не знаешь? Мы... мумии!
Поразительный ответ этот она дала мне таким же спокойным тоном, как будто говорила: "мы французы" или "мы американцы". Я окинул взглядом весь огромный зал и тут только заметил то, чего не замечал раньше: за колоннами виднелся целый ряд пустых саркофагов и крышек от них, прислоненных к стене.