С первого дня, в который Василий Андреевич переступил порог нашего дома, он стал другом нашего детства, близким и любимым товарищем. Он занимался с нами, играл, рассказывал. Он был нашим учителем, мы узнавали от него о тех, кто работает, делает все своими руками и терпит нищету, обиды, угнетение.
Он умел рассказывать, и слова его доходили до детских сердец, заставляли любить и ненавидеть.
Отчетливо, живо вспоминаю рассказы Василия Андреевича, — это была его жизнь, — тяжелые и радостные годы труда и борьбы. Помню, в Питере Василий Андреевич оставался с нами, и мы, усадив его в кресло или на диван, окружали и заставляли рассказывать. Мы не отрывались от его незрячего лица с темными очками. Невзгоды и горе не исказили этого красивого русского лица, сохранившего светлое и спокойное выражение. И мы так хорошо представляли, как много лет тому назад пришел в Питер на заработки полный сил и задора юноша, как вначале оглушили его заводские машины и как стал он примечать, что непосилен труд людей, окружающих его, что они унижены и забиты. Василий Андреевич говорил нам:
— Я стал задумываться, что сделать, чтобы людям этим жилось полегче.
Все они молодые, а лица невеселые, угрюмые… Начал сам учиться, вспоминал Шелгунов, — доставал книги у товарищей, ходил в библиотеки. Потом поступил в вечернюю школу. Теперь уже я знал, что многие рабочие делают так же, как я. А образованные люди — студенты, учителя тоже хотят помочь рабочим.
Познакомился я тогда с Красиным.
И Шелгунов начинал интересный рассказ о молодых студентах Красине и Кржижановском, которые в те годы налаживали первые связи с питерскими рабочими, Красина Германа Борисовича и его семью мы знали еще по пятому году в Москве.
Здесь, в Питере, не раз видели Глеба Максимилиановича. И еще одно имя услышали мы от Василия Андреевича. Он рассказывал, как однажды встретил у Красина невысокого скромного человека.
— …Владимира Ильича Ульянова… В партии его звали Лениным…
Василий Андреевич говорил, что Ленин простой, доступный человек, вспоминал, как занимался он с рабочими.