-- Обо всемъ, о чемъ можно говорить съ простымъ человѣкомъ.
" Нѣтъ, я съ простыми людьми говорить не могу!"
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
"Но мы отклонились отъ главнаго пункта разговора.... Отчего ты не пишешь? Что ты де лаешь въ деревнѣ?"
-- Занимаюсь хозяйствомъ....
"А! хозяйствомъ!... Отчего же ты не пишешь статей о сельскомъ хозяйствѣ?!..."
Много еще мы говорили съ y. Въ этомъ родѣ, наконецъ я ему сказалъ: "Нѣтъ, ты меня не уговоришь быть писателемъ; у насъ и безъ меня ихъ много. Мнѣ кажется, что у насъ происходитъ много вреда отъ того, что всякій мало-мальски образованный и способный человѣкъ лѣзетъ непремѣнно въ литературную или ученую дѣятельность. Онъ этимъ отнимаетъ у другихъ сферъ дѣятельности умныхъ и -способныхъ людей. Такъ напримѣръ, я знаю много молодыхъ "ученыхъ" и "литераторовъ," у которыхъ есть помѣстья. Сами они присутствуютъ въ столицѣ, въ качествѣ посредственныхъ литераторовъ и мнимыхъ ученыхъ, а Помѣстья свои ввѣряютъ плохимъ, необразованнымъ управляющимъ. Они гораздо бы больше принесли пользы я отечеству, и себѣ, и своимъ крестьянамъ, еслибъ жили въ деревнѣ, а не занимались эфемерно" дѣятельностью въ столицѣ. У насъ каждый молодой человѣкъ (какъ бы онъ бѣденъ ни былъ) рвется на житье въ столицу, какъ бы ни было мало его состояніе. Отъ этого троякій вредъ: онъ лишаетъ свои помѣстья образованнаго помѣщика; онъ проживается въ столицѣ, гдѣ житье дороже, чѣмъ въ деревнѣ? получаетъ съ имѣнья меньше доходу, чѣмъ получалъ бы, если бъ самъ жилъ въ деревнѣ и самъ за всѣмъ смотрѣлъ. Нѣтъ! я думаю, что для человѣка гораздо полезнѣе, благороднѣе, возвышеннѣе, жить въ деревнѣ и возиться съ мужиками, чѣмъ, не имѣя большихъ литературныхъ способностей, заниматься прославленіемъ своего имени."
Но и этотъ монологъ не убѣдилъ моего ученаго друга. Онъ продолжалъ просить меня сдѣлаться писателемъ, или хоть написать что-нибудь для пробы, и напечатать у него въ журналѣ. Я не соглашался. Онъ наконецъ рѣшился на послѣднее отчаянное средство: онъ мнѣ показалъ отчетъ своего журнала о помѣщенныхъ въ немъ статьяхъ за истекшій годъ. Я взглянулъ,-- и у меня разгорѣлись глаза. Статьи были самыя великолѣпныя, имена сотрудниковъ самыя знаменитыя. Между прочимъ, я тамъ прочелъ заглавіе слѣдующихъ статей: Сравненіе Иліады съ посланіемъ Даніила Заточника, сочиненіе молодаго ученаго Ѳ. и его же: О Славянскомъ происхожденіи Римлянъ; О томъ, какъ Финикіяне открыли стекло при помощи собаки, статья магистра V. Кромѣ статей господъ Ѳ и V, здѣсь были помѣщены два капитальныхъ сочиненія самого издателя: первое -- О ложкѣ Александра Македонскаго, второе О вилкѣ Дарія Истаспа. Въ смѣси между прочимъ красовались слѣдующія произведенія по части изящной словесности: Пиръ Валтасаровъ, водевиль, Лже-Смердисъ драма, Нимфа Эгерія, романъ.
Бывали также приложенія къ журналу, изъ которыхъ мнѣ больше всего понравились Кимбры и Тевтоны (программа для балета) и переложеніе за музыку поэмы Клопштока.
Прочитавъ помянутый отчетъ, мнѣ вдругъ захотѣлось что-нибудь написать. Меня начало разбирать честолюбіе: мнѣ хотѣлось видѣть свою статью и свое имя въ ряду знаменитыхъ именъ и статей. Но что мнѣ написать? къ ученымъ статьямъ я неспособенъ, описывать свои чувства не умѣю, и не считаю приличнымъ публиковать о нихъ.... Я сталъ думать, что бы написать. Я долго думалъ, и наконецъ придумалъ: я рѣшился описать сонъ, который мнѣ на дняхъ привидѣлся. Я сейчасъ же побѣжалъ домой, и принялся его описывать. Съ непривычки мнѣ было трудно писать. Я писалъ въ продолженіе 4 мѣсяцевъ, и когда кончилъ и хотѣлъ отдать въ журналъ моего друга, разнеслась вѣсть, что журналъ его прекратился. Неблагодарная публика не умѣла оцѣнить прекрасныхъ статей, помѣщенныхъ въ ученомъ журналѣ. Мнѣ не хотѣлось, чтобъ статья моя, надъ которой я столько трудился, пропала, и я рѣшился ее помѣстить въ Москвитянинъ, въ этомъ нумеръ помѣщаю только предисловіе къ ней.