Боже мой, какая участь ожидаетъ меня! Есть у насъ въ литературѣ человѣкъ пять великихъ энергическихъ личностей, которыя посвятили всю жизнь свою на преслѣдованіе и осмѣяніе людскихъ пороковъ. Любовь къ человѣчеству и ненависть къ порокамъ въ нихъ такъ сильна, такъ сильно они алчутъ исправленія рода человѣческаго, что безъ жалости клеймятъ и позорятъ каждаго, кто пороченъ, или кажется имъ порочнымъ. Больше всего они преслѣдуютъ два рода порочныхъ людей: плохихъ писателей и своихъ литературныхъ противниковъ, и преслѣдуютъ безпощадно. Это они дѣлаютъ во-первыхъ изъ любви къ истинѣ и ненависти ко всему, гдѣ она какимъ-нибудь образомъ искажается; во-вторыхъ изъ безпредѣльной страсти къ Русской литературѣ и желанія ея исправить. Перомъ ихъ никогда не водить личная ненависть и пристрастіе или лицепріятіе. Напротивъ: они да такой степени любятъ человѣчество и литературу, такъ сильно желаютъ общей пользы и исправленія людскихъ пороковъ, что самъ Лессингъ въ сравненіи съ ними можетъ показаться эгоистомъ, пристрастнымъ критикомъ, и человѣкомъ съ мелкими видами и низкими стремленіями. Вотъ какія у насъ въ литературѣ есть энергическія и глубокія натуры, и ихъ можно насчитать до пяти. Какое богатство!
Какой энергическій и оригинальный характеръ носитъ ихъ полемика! какой прекрасный тонъ въ ней господствуетъ! Осмѣивая плохихъ писателей или своихъ литературныхъ противниковъ, они не ограничиваются тѣмъ, что безпощадно глумятся надъ ихъ произведеніями, но издѣваются также надъ ихъ личностями,-- описываютъ ихъ домашній бытъ, разсказываютъ про нихъ анекдоты, вовсе не касающіеся литературы, разсказываютъ всѣ сокровенныя ихъ дѣла, и такимъ образомъ уничтожаютъ ихъ совершенно. Часто, не называя ихъ по имени, она распускали о нихъ самые оскорбительные слухи, говорили имъ такія дерзости, какихъ не одинъ стоикъ перенести не можетъ, описывали всѣ ихъ семейныя отношенія, и исчисляли всѣ ихъ домашнія и семейныя провинности. И для того, чтобъ всѣ знали, кто тѣ, о которыхъ пишутъ и не называютъ по имени,-- они описывали всѣ ихъ примѣты, костюмъ, голосъ, лице, и даже намекали на мѣсто жительства. Распубликованный такимъ образомъ человѣкъ не смѣлъ никуда показать глазъ: всѣ на него указывали пальцами, всѣ надъ нимъ смѣялись.-- Случалось, что выступалъ на литературное поприще молодой неопытный человѣкъ, предлагая на судъ публики свои первые и слабые литературные опыты. Онъ бросались на него безпощадно, смѣялись и ругались надъ его сочиненіями въ отдѣлѣ критики или библіографической хроники, да кромѣ того, помѣщали въ смѣси статейку, въ которой описывались и его любовныя отношенія, и его наружность, и костюмъ, и прическа, разсказывалось и куда онъ ходитъ, и какіе горячительные напитки употребляетъ, и проч., проч. Чтобы публика знала, о комъ говорится, они выписывали отрывки изъ его сочиненія и говорили: "вотъ что пишетъ дѣлающій то-то и то-то." Намъ доводилось видѣть, что молодые люди, которыхъ для перваго литературнаго дебюта встрѣчала такъ ласково критика, приходили въ совершенное отчаяніе. Да и какъ было не прійдти въ отчаяніе! Представьте себя на ихъ мѣстѣ. Вы молодой человѣкъ, мечтаете о выгодной дѣятельности, полны благородныхъ стремленій: въ васъ есть самолюбіе -- и вдругъ васъ такъ озадачиваетъ отечественная критика. Что вамъ дѣлать?! Дѣлать вамъ нечего: приняться за какую-нибудь дѣятельность вы не можете, потому что какъ доказано, что вы человѣкъ бездарный и неспособный; искать развлеченія въ обществѣ тоже нельзя -- на васъ тамъ будутъ указывать пальцами, какъ на человѣка распубликованнаго. Что же вамъ дѣлать!? Ничего.
О, человѣкъ пять энергическихъ личностей, существующихъ въ нашей литературѣ, я знаю, что вы дѣлаете все, выше-упомянутое, не изъ одной охоты поглумиться и потрунить, не отъ нечего дѣлать, не отъ скуки, не для пріятнаго препровожденія времени! Нѣтъ! Еслибъ вы это дѣлали изъ такихъ побужденій, то это было бы крайне безчеловѣчно съ вашей стороны; ибо безчеловѣчно оскорблять человѣка и губить его карьеру изъ одного желанія поглумиться, для пріятнаго препровожденія времени -- отъ нечего дѣлать. Нѣтъ, вы это дѣлали изъ глубокой, могучей ненависти къ порокамъ, изъ непомѣрнаго желанія истребить ихъ, и изъ безпредѣльной любви къ ближнему.
И меня ожидаютъ вашъ гнѣвъ и ваши бичи!... Будьте милостивы, господа! пощадите меня -- я еще такъ молодъ, я еще такъ мало наслаждался жизнію! Вы вѣрно сами хоть когда-нибудь были молоды, вы вѣрно знаете, что такое жалость! сжальтесь, сжальтесь сжальтесь надо мною! сжальтесь! Можетъ быть у кого-нибудь изъ васъ, какъ и у меня, есть мать старушка, для которой онъ дороже всего на свѣтѣ, О, сжалься надо мною, безжалостный, во справедливый каратель! сжалься, сжалься! grâce, grâce, grâce, grâce,-- grâce pour moi et grâce pour toi! Но нѣтъ, вы не умилосердитесь надо мной, не тронетесь моей мольбою!-- О, какая участь ожидаетъ меня! Вы разругаете мое сочиненіе, разругаете меня, опишете мою скверную физіономію, разскажете всѣ мои домашнія обстоятельства, разругаете всѣхъ моихъ родныхъ, какъ-то: отца, мать, тетокъ, дядей, братьевъ и двоюродныхъ братьевъ, сестеръ и двоюродныхъ сестеръ. Вы разскажете обо всѣхъ моихъ долгахъ: кому, гдѣ, сколько, за что, я давно ли я долженъ, и такимъ образомъ совсѣмъ загубите мою карьеру, такъ, что мнѣ нельзя будетъ никуда показаться и жениться.
Но нѣтъ, дѣлайте со мной, что хотите.;, я ее боюсь васъ... я жертвую собой для общей пользы.. Есть между вами одинъ господинъ, который большой мастеръ трунить надъ писателями и бойко пишетъ пародіи на ихъ произведенія! Чѣмъ ему губить всѣхъ плохихъ писателей, пусть лучше погубитъ одного меня. Пусть онъ идетъ на бой со мной!
Рѣшимъ войну единоборствомъ,
Пускай одинъ изъ насъ падетъ.
До свиданія, великія энергическія личности! до свиданія!
Поздравляю васъ съ наступающимъ праздникомъ,
и остаюсь любящій васъ