Направленіе повѣстей х было сатирическое. Онъ въ нихъ безпощадно казнилъ людскіе пороки, воздвигалъ гоненіе на чувствительность и мечтательность, на дурную кухню, Москву, провинцію, неумѣнье одѣваться къ лицу, и т. д. Сюжеты всѣхъ его повѣстей были одинаковы; они были ничто иное, какъ варіаціи на двѣ темы. Первая тема. Выводится молодой человѣкъ. Онъ изображается такимъ идеалистомъ, романтикомъ и мечтателемъ, какихъ никогда не бывало и быть не можетъ. Онъ влюбляется самымъ неестественнымъ образомъ, мечтаетъ такъ сильно, что по цѣлымъ мѣсяцамъ ничего не ѣстъ; а когда принимается ѣсть, то вслѣдствіе своей наклонности къ романтизму, онъ ѣсть булыжникъ и запиваетъ чернилами. Онъ большею частію ходитъ безъ шапки по улицѣ, дерется съ вѣтреными мельницами, и при всякомъ удобномъ случаѣ обнаруживаетъ такой романтическій и рыцарскій образъ мыслей, какого вѣрно не могли имѣть и современники перваго крестоваго похода. Въ продолженіе всей повѣсти онъ дѣлаетъ выходки одну глупѣе другой. Его хотятъ поставить на путь истины, посредствомъ мудрыхъ совѣтовъ, но ничего не помогаетъ. Оканчивается такая повѣсть обыкновенно тѣмъ, что молодой человѣкъ, вдругъ ни съ того ни съ сего, по щучью велѣнью, дѣлается практическимъ порядочнымъ человѣкомъ или спивается съ кругу и начинаетъ красть. Разумѣется, авторъ утрируетъ своего героя не отъ неумѣнья создать художественный характеръ, не отъ отсутствія въ немъ художественной способности, но отъ сильной ненависти къ пороку. И потому онъ обыкновенно беретъ для повѣсти эпиграмы такого ролд:
lе cynisme de moeurs doit sâlir la parole
Et la haine du mal enfante l'hyperbole,
или: Si natura negat, facit indignantia verbum и проч.
Да, авторъ сильно ненавидитъ пороки: у него такая же сильная ненависть къ порокамъ и такая же сильная натура, какъ у Ювенала и Тацита! Вторая тема. Изображается молодая дѣвушка, только что выпущенная изъ пансіона на свѣтъ Божій. Она влюблена или въ учителя Русской словесности или въ учителя музыки. Предметъ ея любви очень мечтателенъ, очень худъ и блѣденъ и очень пишешь стихи или сочиняетъ ноктюрны. Онъ бѣденъ. Родители молодой дѣвушки не соглашаются на ея бракъ съ бѣднымъ человѣкомъ, а предлагаютъ ей въ женихи богатаго помѣщика, вдовца, который ей противенъ. Она непремѣнно хочетъ выйдти замужъ за того, кого любить; ей не позволяютъ. Она лѣзетъ на стѣну, хочетъ съ отчаянія утопиться, сохнетъ и страдаетъ, и наконецъ вдругъ, ни съ того, ни съ сего, по щучью велѣнью и по собственному желанію, съ большимъ удовольствіемъ, выходитъ замужъ за того жениха, котораго предлагали ей родители, -- дѣлается провинціальной барыней, солитъ грибы, варитъ варенье, спитъ по 20 часовъ, ѣстъ по 15 разъ въ сутки, и толстѣетъ самымъ безобразнымъ манеромъ. Въ заключеніе своей повѣсти авторъ восклицаетъ: "и могъ до этого унизиться человѣкъ!" Авторъ удивляется превращенію своей героини, между тамъ, какъ онъ самъ его нарочно сдѣлалъ.
X составлялъ тоже и критическія статьѣ которыя были также прекрасны, какъ и его повѣсти. Въ нихъ онъ дѣлалъ иногда маленькіе промахи, обнаруживавшіе въ авторъ плохаго знатока исторіи, географіи, и вообще человѣка безъ солиднаго образованія. Такъ онъ иногда въ статьяхъ своихъ смѣшивалъ Тибулла съ Катуломъ, аневризмъ съ гекзаметромъ, говорилъ, что книга De viris illustribue написана Тацитомъ, не зналъ, что существовало два Плинія, и думалъ, что битва при Акціумѣ произошла 30 лѣтъ спустя послѣ Рождества Христова. Такого рода ошибки съ избыткомъ выкупались направленіемъ и богатствомъ содержанія статьи и новостью взгляда автора на вселенную.
Русская литература обязана ему многими, такъ сказать, реформами. Я упомяну только объ одной. Библіографическую хронику своего журнала онъ раздѣлилъ на три отдѣла -- на литературу Московскую, литературу Петербургскую и литературу провинціальную. Московскую литературу онъ подраздѣляетъ ни Мясницкую, Арбатскую и Прѣсненскую.
Между тѣмъ какъ х со славой подвизался на поприщѣ легкой литературы, еще съ большимъ успѣхомъ и славой подвизался на поприщѣ историко-филологическихъ изслѣдованій. Онъ ужъ былъ докторомъ. Двѣ его диссертаціи -- магистерская: "О Греческихъ монетахъ, существовавшихъ до повода Аргонавтовъ," и докторская: "Взглядъ на юридическій бытъ Италійскихъ народовъ, до прибытія въ Италію Энея", прогремѣли по всей Европѣ и взволновали весь ученый міръ. Самый большой успѣхъ эти диссертаціи имѣли въ Германіи: онѣ произведи тамъ такое сильное впечатлѣніе, что двое молодыхъ людей отъ нихъ застрѣлились.
Вотъ какъ отличались мои друзья!
Но что же сталось ее мной? Въ то время, капъ и старательно занимались прославленіемъ своихъ именъ, незнаемый молвою, не заклейменный славою, не украшенный ни прозвищемъ литератора, ни ученаго, и въ совершенной неизвѣстности, въ чистой совѣсти, проводилъ дни свои. По большой части я жилъ въ деревнѣ, занимался тамъ хозяйствомъ и садоводствомъ, читалъ, любилъ, ходилъ на посидѣлки, водилъ хороводы -- и былъ счастливъ. Въ такой жизни я находилъ много поэзіи, иного свѣжести; не было въ ней ничего принужденнаго, ничего напыщеннаго, ничего напряженнаго, ничего пряннаго. Когда я проводилъ день полно и благополучно, т. е., если находилъ сельскія работы въ исправности, прочитывалъ съ удовольствіемъ нѣсколько словъ изъ Тацита или другаго какого вѣчнаго писателя, испытывалъ какое-нибудь сильное лирическое ощущеніе, досыта заработывался въ саду -- то, ложась спать, восклицалъ довольный собою: