Beatus ille, qui procul negotiis,
Ut prisca gens mortalium,
Patema rura exercet bobus suis,
Solutus omni foenore;
Ne que excitur classico milesita race,
Ne que horret iratum mare
Forum que vitat et superba civium
Potemtiorum limina....
Конечно, и такая идилическая жизнь бывай подъ часъ омрачаема кой-какими непріятными событіями и несчастіями. Такъ напримѣръ случалось, что сгоритъ овинъ, прочтешь какую-нибудь статью въ Русскомъ журналъ, переломитъ кто-нибудь изъ моихъ домочадцевъ ногу, и т. п. Конечно, такія событія приключались, благодаря Бога, очень рѣдко, но все-таки приключались. Вѣдь человѣкъ не можетъ быть постоянно счастливъ!
Впрочемъ я не безвыѣздно жилъ въ деревнѣ. Я почти всякую зиму, скопивши въ деревнѣ денегъ, уѣзжалъ въ Москву. Тамъ я ѣздилъ въ театръ, посѣщалъ ученые диспуты и лекція замѣчательныхъ профессоровъ, но тщательно избѣгалъ балагановъ, литературныхъ и танцевальныхъ вечеровъ и травли за Рогожской заставой. Я видался только съ самыми короткими знакомыми, съ которыми могъ безъ грѣха провести время. Читалъ я много, и чтеніе мое было разнообразно. Я занимался многими науками, занимался серьезно и основательно, но не могъ ни одной заняться спеціально, т. е. посвятитъ себя одному какому-нибудь предмету исключительно. Сперва я занимался филологіей, въ обширномъ значеніи этого олова. Я было спеціально изучилъ исторію Англійской литературы; но посреди мокъ самыхъ жаркихъ занятій ея предметомъ, мнѣ случилось какъ-то услыхать лекцію о Римскомъ правѣ. Эта лекціи была такъ блистательна и привела меня въ такой восторгъ, что я бредилъ ею цѣлую недѣлю и рѣшайся прослушать цѣлый курсъ о Римскомъ правѣ. Прослушавши мотъ курвъ, я ударился поучать право вообще. Три года слишкомъ я занимался юриспруденціей, перечиталъ въ это время всѣ замѣчательныя сочиненія по части философіи права, прослѣдилъ его исторію у древнихъ и новыхъ народовъ, и уже принялся было за подробное изученіе восточныхъ законодательствъ, какъ пріѣхала въ Москву Италіянская опера. Сходилъ я на первое ея представленіе, услыхалъ Лукрецію Борджіа и погибъ невозвратно для юриспруденція. Я сдѣлался отчаяннымъ меломаномъ, не пропускать ни одного представленія Италіанской труппы, цѣлый день пѣлъ или игралъ на фортепьянахъ лучшія мѣста изъ Италіанскихъ оперъ. Когда первые порывы любви къ оперѣ прошли, страсть эта приняла болѣе солидный характеръ, слѣдствіемъ чего было то, что я занялся изученіемъ исторіи вокальной музыки. Но, разумѣется, я и на этомъ не остановился. Изъ всѣхъ моихъ недостатковъ и дурныхъ наклонностей, мѣшавшихъ мнѣ заняться чѣмъ-нибудь спеціально я пріобрѣсти литературную или ученую извѣстность, и чрезъ то выдти въ люди, главными были привычка заниматься только тѣмъ, что приноситъ удовольствіе, отсутствіе желанія прославиться и отсутствіе ремесленнаго духа.