Вы видите, что я человѣкъ, рожденный для тихой жизни, для неизвѣстности, а не для литературной общественной дѣятельности или свѣтской жизни. Я понималъ свое назначеніе я продолжалъ жить, какъ жилось. Но вотъ что вдругъ со мной случилось.
Сидѣлъ я разъ въ амфитеатрѣ Малаго театра; былъ антрактъ; я отъ нечего дѣлать дѣятельно лорнировалъ вокругъ себя. Вдругъ, вижу, что въ шагахъ десяти отъ меня стоятъ человѣкъ съ очень знакомой мнѣ физіономіей, -- всматриваюсь, и узнаю (кого бы вы думали?) моего пріятеля х. Какъ бы вы ни были жестокосерды, мой любезный читатель, но вы вѣрно можете себѣ представить, какъ сильно забилось мое сердце, когда я увядалъ такъ близко подлѣ себя друга моего дѣтства, друга дѣтскихъ, невинныхъ забавъ и чистыхъ замышленій, друга, съ которымъ я больше десяти лѣтъ не видался. Въ сладостномъ волненіи я бросится къ нему, хотѣлъ броситься ему на шею, но онъ чрезвычайно ловко высвободился изъ моихъ объятій, увернулся отъ поцѣлуя, и чрезвычайно бонтонно и умѣренно подалъ мнѣ руку. Такой поступокъ меня до крайности удивилъ и оскорбилъ. замѣтилъ это, и отозвавъ меня въ сторону, сказалъ: "послушай, тебя, кажется, смутила моя наружная холодность. Будь увѣренъ, что я тебя люблю по прежнему и даже больше прежняго; но человѣкъ обязанъ скрывать свои чувства. Я въ восторгѣ, что тебя встрѣтить, но обнять тебя, въ особенности публично, не могу: это противъ моей системы, противъ моихъ убѣжденій, противъ моей совѣсти. Порядочный человѣкъ долженъ скрывать свои чувства; высказывать ихъ могутъ только люди дурнаго тона и люди отсталые отъ вѣка. Что бы при тебѣ ни случилось, чтобы ты ли чувствовалъ, что бы съ тобой на дѣлалось -- ты всегда долженъ сохранять спокойный, холодный и благопристойный видъ. Зарѣжутъ ли при тебѣ 1,000 человѣкъ, умрутъ ли при тебѣ всѣ твои родители, женятъ ли тебя, сдѣлаютъ ли въ твоихъ глазахъ неслыханное благодѣяніе, родитъ ли твоя жена семь человѣкъ разокъ, провалится ли передъ тобой колокольня,-- ни выказывай ни радости, ни печали, ни ужаса, ни удивленія. Будь всегда человѣкомъ; ибо истиннымъ человѣкомъ можетъ назваться только человѣкъ цивилизованный; а цивилизованнымъ человѣкомъ обыкновенно бываетъ только такой человѣкъ, который не высказываетъ своихъ чувствъ, не носитъ на себѣ никакой особенности, не имѣетъ никакой личности: онъ гладокъ и безцвѣтенъ. Взгляни на Американскихъ дикарей и Готентотовъ: у нихъ сильно развита личность, они не скрываютъ своихъ чувствъ, отъ того они всѣ такіе mauvais genrd, и отъ того ихъ не принимаютъ ни въ одинъ порядочный домъ, ни въ какое хорошее общество. Въ настоящее время, въ нашей литературѣ постоянно развивали мысли о томъ, что человѣкъ не долженъ заботиться только о своемъ внутреннемъ развитіи, но долженъ непрестанно пещися о своей наружности, т. е. скрывать свои чувства, одѣваться по самой послѣдней модѣ, и быть достойнымъ своего великаго назначенія -- быть царемъ всѣхъ животныхъ. На эту тему въ одномъ моемъ журналѣ было написано пять романовъ, 13 повѣстей, 140 критическихъ статей на разныя изящныя произведенія и 80,000 писемъ изъ провинціи. Не знаю, какъ до тебя до сихъ поръ не дошли положенія новѣйшей философіи."
Я хотѣлъ кое-что возразить на монологъ моего друга, хотѣлъ спросить его, за что онъ такъ безпощадно лжетъ на новѣйшую философію, и что онъ вообще подъ философіей разумѣетъ? Но въ это самое время поднялась занавѣсь, и мы должны были разстаться.-- При выходѣ изъ театра, х сообщилъ мнѣ свой адресъ, и звалъ меня къ себѣ. На другой день, въ 9 часовъ, я къ нему явился. Онъ еще спалъ. Лакей меня просилъ подождать, пока баринъ проснется. Я прождалъ его до двухъ часовъ. Наконецъ х проснулся, и вышелъ изъ спальной въ кабинетъ, гдѣ я его дожидался. Костюмъ его былъ поразителенъ. На немъ быль драгоцѣнный халатъ, рубашка изъ самаго дорогаго батиста, съ большими золотыми запонками, шаровары изъ алаго атласа; на ногахъ его были туфли, нарочно имъ выписанныя изъ Китая; пальцы его была унизаны безцѣнными перстнями; на головѣ его -- зеленый колпакъ.
"А, ты, говорятъ, сказалъ онъ, дожидаешься меня здѣсь съ 9 часовъ!.. Да въ которомъ же часу ты самъ встаешь?
Часовъ въ 6, отвѣчалъ я.
X. (Съ удивленіемъ) Какъ часовъ въ 6! Да развѣ можетъ образованный человѣкъ вставать такъ рано?! Скажи, неужели ты такъ рано встаешь?
Я. Когда ранше встанешь, какъ-то голова свѣжѣе... Я поутру занимаюсь, читаю что-нибудь.
X. Боже мой, какъ ты отсталъ отъ вѣка! тебѣ водно совсѣмъ незнакома новѣйшая философія. Читалъ ли ты въ Современникъ письма изъ Парижа?
Я. Читалъ.
X. Да вѣдь тамъ прямо и ясно сказано, что нормальный человѣкъ встаетъ не раньше 8 часовъ. А ты послѣ этого встаешь въ 6. Какъ тебѣ не совѣстно! ( Осматривая меня). Боже мой, что это какъ ты скверно одѣваешься! Какое толстое сукно на твоемъ фракѣ; оно не дороже 12 рублей; это, братъ, ни на что не похоже! Какъ ты мало читаешь! позаймись ты, брать, своимъ образованіемъ. (Молчаніе). Скажи мнѣ пожалуйста, какую ты жизнь ведешь, все ли ты такой идіотъ, какъ прежде. Сталь ли ты наконецъ ѣздить на балы?