-- Смерть неумолима и к царю! Откажись от замыслов нечистых!..
А за ним тянутся тени убиенных, и он, старик в рваной ряске и в покрывале митрополита, берет их по очереди за руку, подводит к царю и говорит:
-- Погляди на дела твои, государь благочестивый; плаваешь в крови...
И смотрит царь, а кругом него кровь -- целое море крови... Она поднимается все выше; она грозит задушить его... И кажется ему, что он умирает... А старик в покрывале уже плавает на поверхности кровавого моря и влечет за собою из бездны все новые призраки убиенных, из крови извлекает их.
-- Вот еще твои други, благочестивый государь... чем наградишь их?
И нет сил дышать; и нет сил уйти. Рука не поднимается совершить крестное знамение; холодный пот выступает на висках; бледные губы шепчут:
"Пошто меня терзаешь, отче? Уже выпали волосы из бороды моей; истерзана душа; сгубили вороги юницу мою любимую; теперь губят другую... Я же, что сотворил я? Отсекал от Руси члены больные, как члены негодные от руки своей; с болью душевной отсекал... а им царство небесное уготовал... и в синодиках на вечное поминание писал"...
И вдруг, не в силах лгать себе, задыхаясь от надвигающейся крови, он закричал в ужасе, безумно вращая глазами:
-- Дети мои, дети... жена-царица! Где вы? Страшно мне... Один я!
Дверь раскрылась; вошел молодой спальник.