-- Слышь: тайно приехали, как вороги, как тать ночная: коней оставили далеко, в проулке; вошли бесшумно... Что-то будет, Господи!
Побелела вся Марфа, даже губы стали белые, но ни слезинки не выронила, поправила на себе фату, завернулась получше.
-- Куда ты, ясочка?
-- К вам, Власьевна...
-- Ахти, тошно! Да князь-то просил, чтоб ты не ходила... сказывал, накажи накрепко не ходить... Хуже будет: есть у него немало ворогов, так тебе бы чего не сделали... Приплетут к нему, вишь, и Новгород, зачем он в Новгород ездил, -- ныне, сказывают, всех ищут, кто в Новгороде бывал... Сгубишь ты его, как есть сгубишь...
Марфа остановилась.
-- Что ж... я... я не пойду... -- тоскливо сказала она, полная ужаса от своей беспомощности.
Ей казалось, что сердце ее перестало биться. Власьевна наклонилась к ней.
-- Эх, касатка, -- прошептала она жалостливо, -- коли хочешь поглядеть на него в последний раз, ступай сюда: отсель, из заросли, ворота видно... Иди скорее, чтобы не услышали.
Марфа перелезла через забор.