Федор спустил ноги с постели, долго бессмысленно смотрел на брата, потом узнал и сказал с радостью:
-- А, это ты, Ваня! Слава Богу! А мне снился худой сон: будто батюшка меня повел с собою туда... -- Он вымолвил это слово с ужасом и таинственно показал рукою по направлению к тюрьмам...
-- А разве там страшно? -- спросил насмешливо Иван.
Мигающий свет лампады ярко освещал лицо царевича Федора, бледное, пухлое, некрасивое, с широко раскрытыми голубыми глазами. Губы расплывались в болезненную скорбную улыбку. То было лицо юродивого, лицо несчастного припадочного брата царя князя Юрия.
-- Боязно... -- прошептал Федор, -- в подушку зароюсь... плачу... а сказать боюсь... Тебе только скажу, Ваня...
-- А видал ты их? -- спросил Иван.
-- Батюшкиных лиходеев? Не-не... Боязно... А ты... ты... видал?
Губы Ивана задергались, зазмеилась на них злая улыбка. Он наклонился к Федору, к самому его лицу и, впиваясь острым взглядом в голубые, полные ужаса глаза, зашептал:
-- Я видал... Я с батюшкой ходил...
-- Туда?