Діэго наклонился и прижался губами къ блђдной старческой рукђ.
-- Клянусь пречистой Мадонной, вашъ сынъ будетъ для меня отнынђ дороже брата!
Съ этихъ поръ Діэго сталъ заботиться о Фернандо, какъ самая нђжная мать. Онъ ободрялъ мальчика разсказами о чудныхъ дняхъ первыхъ открытій, о томъ, что ждетъ ихъ впереди, а. когда мальчикъ, измученный морского болђзнью, падалъ безъ чувствъ, Діэго съ Инесой ухаживали за нимъ, какъ умђли.
А мальчикъ, приходя въ себя, кротко говорилъ:
-- Не бойтесь за меня... я такъ счастливъ, что отецъ меня взялъ съ собой... и что... мнђ удастся увидђть много чудеснаго.
Фернандо уже въ то время проявлялъ удивительную любознательность; способность его къ наблюденію приводила въ восторгъ Колумба. Жажда познанія, казалось, сжигала умъ мальчика. Впослђдствіи онъ отказался отъ почетной службы при дворђ, посвятивъ себя научнымъ занятіямъ и путешествіямъ по Европђ. Въ Севильђ онъ основалъ великолђпную библіотеку; въ ней было до двадцати тысячъ томовъ; кромђ того онъ оставилъ пространный трудъ о Новомъ Свђтђ и жизнеописаніе своего великаго отца.
Скоро флотилія подошла къ берегу Коста-Рики {Коста-Рика -- богатый берегъ.} у названному такъ вслђдствіе богатой своей растительности. Экипажъ сразу пріободрился. Здђсь испанцы увидђли индђйцевъ, обвђшенныхъ золотыми пластинками. Дикари ни за что не хотђли разстаться со своими ожерельями, чтобы промђнять ихъ на испанскія бездђлушки; впрочемъ, они указали бђлымъ пришельцамъ на берегъ Верагуа, гдђ будто бы можно было найти много золота. Отправившись по указанному направленію, испанцы, дђйствительно, совершили выгодный торгъ съ туземцами.
Флотилія двигалась все къ югу; туземцы повсюду принимали ихъ ласково и охотно мђняли золото на бездђлушки; но бђлые люди не сумђли воспользоваться довђріемъ наивныхъ дђтей природы. Скоро Колумбъ замђтилъ, что по ночамъ въ окрестности раздаются отчаянные крики и свирђпые возгласы индђйцевъ, заглушаемые хохотомъ матросовъ. Эти негодяи уходили ночью на берегъ и грабили мирныхъ жителей.
Ласказасъ пробовалъ увђщевать испанцевъ.
-- Дђти мои, вы -- христіане, а поступаете, какъ звђри. Но придетъ часъ, и Господь сжалится надъ дикарями потому, что они -- тоже люди.