-- Ваше предложеніе очень интересно, но теперь.... теперь -- не время, и при томъ планы такъ фантастичны: предположенія, предположенія и ничего вѣрнаго! Но не унывайте: я исполню желаніе моего друга, отца Хуана, и замолвлю за васъ словечко передъ королями, чтобы вы могли получить у нихъ аудіенцію.
Тѣмъ и кончилось свиданіе Колумба съ Талаверою.
Въ ожиданіи аудіенціи у "королей" Колумбъ остался жить въ Кордовѣ. Но проходили дни за днями, а отъ Талаверы не было никакихъ извѣстій. Въ это самое время Колумбъ получилъ письмо изъ Порто-Санто о томъ, что его жена и дѣти умерли отъ лихорадки. Послѣдняя связь съ Португаліей порывалась сама собою; Колумбъ такъ или иначе рѣшилъ остаться въ Кордовѣ и ждать у моря погоды, хотя Талавера, казалось, забылъ объ его существованіи. Дворъ спѣшно собирался и покидалъ Кордову. Колумбъ ожидалъ возвращенія двора и пока занимался черченіемъ картъ, но заработокъ этотъ оказался недостаточнымъ, и ему пришлось наняться къ одному книгоиздателю продавать печатныя книги, календари и астрономическія предсказанія.
Горе, разочарованія и одиночество сильнѣе закаляли желѣзную волю Колумба. Онъ работалъ съ остервенѣніемъ, а въ свободное время собиралъ и приводилъ въ порядокъ свои проекты о заатлантическихъ областяхъ. Трудъ скрашивалъ ему томительную жизнь въ Кордовѣ.
Впрочемъ, здѣсь нашлись люди, которые сдѣлались поддержкой генуэзца. Колумбу удалось свести знакомство съ контролеромъ финансоваго управленія, папскимъ нунціемъ Антоніо Джиральдини и братомъ его, воспитателемъ королевскихъ дѣтей,-- Алессандро Джиральдини. Послѣднему Колумбъ былъ рекомендованъ знаменитымъ Паоло Тосканелли. Черезъ этихъ людей Колумбъ свелъ знакомство и- съ Педро Гонзалесомъ де-Мендозой, архіепископомъ толедскимъ и великимъ кардиналомъ Испаніи. Вслѣдствіе своего вліянія при дворѣ Мендоза назывался "третьимъ королемъ Испаніи". Мендоза охотно слушалъ страстныя рѣчи Колумба, но его богословскій умъ смущала идея о шарообразности земли.
"Если земля -- шаръ, говорили монахи того времени,-- то какъ встрѣтятъ второе пришествіе Христа люди, находящіеся подъ нами, съ другой его стороны (антиподы)"?
У Мендозы была дальняя родственница, бѣдная дѣвушка -- сирота изъ очень знатной фамиліи -- донья Беатриса Энрикесъ. Познакомившись въ домѣ кардинала съ оригинальнымъ генуэзцемъ, она стала искать съ нимъ встрѣчи, ловила на-лету его слова, и въ ея темно-сѣрыхъ глазахъ вспыхивалъ огонекъ восторга всякій разъ, когда кто-нибудь при ней упоминалъ о планахъ Колумба.
Беатриса жила уединенно подъ надзоромъ старой дуэньи {Дуэнья -- пожилая женщина въ Испаніи, смотрящая за поведеніемъ молодыхъ женщинъ и дѣвушекъ. Держать дуэнью -- въ обычаѣ въ каждомъ испанскомъ домѣ.} -- родственницы въ маленькомъ домикѣ на скудныя средства, которыя ей удѣлялъ Мендоза. Необразованная, какъ большинство дѣвушекъ того времени, она цѣлые дни проводила за рукодѣльемъ, молитвами и помогала старой воспитательницѣ хозяйничать. Но, несмотря на одуряющую домашнюю обстановку, умъ Беатрисы не успѣлъ заглохнуть и дѣятельно работалъ надъ тѣмъ, что ей приходилось слышать и видѣть. Ужасы, о которыхъ разсказывали кругомъ, кровавыя картины войны съ маврами заставляли содрогаться ея сердце. Но когда появлялся въ домѣ Мендозы высокій стройный генуэзецъ, съ шапкою золотыхъ волосъ, начинающихъ сѣдѣть, она вся оживлялась. Онъ говорилъ не "о маврахъ, не о крови,-- онъ говорилъ о страшномъ, почти фантастическомъ путешествіи въ призрачную даль туманной лазури. И горячее воображеніе рисовало Беатрисѣ среди этой грозной стихіи его, рыцаря моря, величественнаго и могучаго, у ногъ котораго ложатся покорно невѣжественные народы, который царитъ даже надъ неприступными капризными волнами. И она, какъ мальчикъ, порывисто срывалась съ мѣста и хлопала въ ладоши, радостно смѣясь:
-- Боже мой, какъ все это хорошо! Мнѣ кажется, весь міръ у вашихъ ногъ!
-- Всѣ народы падутъ ницъ передъ крестомъ,-- продолжалъ торжественный, почти суровый голосъ Колумба.