Колумбъ стоялъ у борта въ глубокомъ раздумьи. Франсуа Пинзонъ, бывшій на Пинтѣ лоцманомъ, вопросительно смотрѣлъ на адмирала.
-- На этомъ кораблѣ тридцать человѣкъ,-- проговорилъ медленно Колумбъ,-- если ихъ размѣстить по остальнымъ судамъ, то...
-- Позволю замѣтить, адмиралъ,-- перебилъ его лоцманъ,-- мы держимъ путь на Канарскіе острова. Руль можно кое-какъ починить, и онъ выдержитъ этотъ путь, а тамъ ужь получше исправимъ эту скверную скорлупку. Клянусь святымъ Яго, мнѣ еще никогда въ жизни не приходилось ѣздить на такой дряни!
-- Ладно,-- отвѣчалъ Колумбъ,-- чинить такъ чинить.
И онъ пошелъ въ сопровожденіи одного изъ Пинзоновъ смотрѣть, какъ матросы будутъ чинить руль.
Работа всегда хорошо спорится въ рукахъ людей, которые защищаютъ ею свою жизнь. Вдругъ вниманіе Колумба было привлечено необычайнымъ шумомъ и криками, доносившимися съ другого конца палубы. Матросъ Родриго де Тріана, высунувшись до половины изъ трюма, держалъ за шиворотъ мальчика лѣтъ четырнадцати, который бился у него въ рукахъ, молча, красный отъ натуги, крѣпко стиснувъ зубы и сверкая глазами. Онъ весь былъ перепачканъ сажею, и столпившіеся вокругъ него матросы хохотали до упаду.
-- Что тамъ такое?-- спросилъ адмиралъ.
Широкое, обросшее волосами, всегда смѣющееся лицо Тріаны сдѣлалось серьезно и онъ отрапортовалъ:
-- Да вотъ, изволите видѣть, ваше превосходительство, какая попалась мнѣ штука. Не пойму: человѣкъ это, или дьяволенокъ? Я выудилъ эту штуку между тюками въ трюмѣ. Что прикажете съ нею дѣлать?
Матросы, хохоча, закричали: