Бунтовщики расходились, ободряя тѣхъ, кто въ нѣмомъ отчаяніи валялся на палубѣ, уныло смотря на волны. Діэго Аранъ стоялъ, отвернувшись отъ дяди. Колумбъ, уходя, сказалъ ему тихо и грустно:
-- Ты плохо кончишь, Діэго. А я такъ вѣрилъ въ тебя! Но если ты захочешь исправиться, мое сердце всегда открыто для тебя.
Этотъ день окончился мирно. Сила одного человѣка побѣдила толпу.
На другой день Колумбъ весело говорилъ матросамъ, показывая на воду:
-- Смотрите, друзья! Мы близки къ цѣли! Вонъ носятся бревна и куски дерева... Смотрите, да это почти цѣлый стволъ! А вотъ и камышъ, и тростникъ... смотрите, скорѣе смотрите... что это тамъ поднимается надъ водою? Эй, въ шлюпку!
Онъ стоялъ у борта съ развѣвающимися сѣдыми волосами, въ красной капѣ; глаза его горѣли восторгомъ, и этотъ восторгъ передавался экипажу...
Проходя мимо мачты, около которой лежали свёрнутые канаты, Колумбъ почувствовалъ на рукѣ поцѣлуй. Обернувшись, онъ увидѣлъ маленькаго юнгу, Діэго Мендеца.
Во время бунта, видя неизбѣжность гибели Колумба, мальчикъ, забравшись на канаты, плакалъ отъ боли, страха и безсилья: онъ не могъ спасти отъ гнѣва толпы адмирала, котораго обожалъ. Маленькій юнга въ то же время отъ всей души ненавидѣлъ зачинщиковъ бунта -- Алонзо Пинзона и Діэго Арана. Его сердце билось слѣпою преданностью человѣку, который такъ отважно пускался въ неизвѣстную даль и имѣлъ такое вліяніе на толпу. И онъ рѣшилъ броситься въ море въ тотъ моментъ, когда не станетъ адмирала. Но Колумбъ побѣдилъ, и мальчикъ отъ восторга цѣловалъ его твердую РУку...
Адмиралъ нагнулся и крѣпко обнялъ мальчика.
-- Изъ тебя выйдетъ славный человѣкъ,-- сказалъ онъ растроганно,-- у тебя золотое сердце, маленькій монашекъ!