Среди рыжей песчаной отмели Колумбъ увидѣлъ человѣческое тѣло съ обезображеннымъ до неузнаваемости лицомъ. Только длинная черная борода съ просѣдью была ему знакома. Трупъ издавалъ невыносимое зловоніе.
-- Діэго!-- воскликнулъ вдругъ горестно адмиралъ,-- взгляни... да вѣдь это твой дядя!
Дѣйствительно, то былъ донъ Педро Гуттьерецъ; искривленный палецъ, перебитый во время сраженія съ маврами, выдалъ его. Діэго, вглядываясь въ лицо мертвеца, покапалъ головою и прошепталъ со свойственнымъ одному ему юморомъ:
-- Вотъ уже и нѣтъ дяди Педро! И некому будетъ оспаривать у сироты Діэго наслѣдство, некому будетъ запирать его въ монастырь!
Колумбъ собирался сдѣлать мальчику выговоръ за непочтительность къ покойному, но вдругъ отскочилъ, дрожа всѣмъ тѣломъ.
-- Боже мой!-- вскрикнулъ онъ, закрывая лицо руками,-- еще одинъ мертвецъ... да это... это Діэго Аранъ, мой племянникъ! Я говорилъ, что характеръ этого юноши не доведетъ его до добра! Неужели они всѣ здѣсь перессорились и дошли до братоубійства?
Діэго, пробуя утѣшить адмирала, сказалъ:
-- Теперь ужъ этотъ не будетъ устраивать противъ васъ заговора...
Колумбъ молчалъ, поникнувъ горестно головою... Страшныя предположенія бродили у него въ головѣ, и онъ не зналъ, какое изъ нихъ правдоподобнѣе. Было слишкомъ темно, чтобы сейчасъ же провѣрить догадки адмирала. Вдали слабо чернѣли неопредѣленныя очертанія холмовъ. Адмиралъ приказалъ стрѣлять изъ пушки. На эти сигналы не послѣдовало отвѣта.