А мгла ночи становилась все чернѣе и таинственнѣе,
Въ тяжеломъ раздумьи, поникнувъ головою, стоялъ возвратившійся на свой корабль Колумбъ и мучительно вглядывался во мракъ. И опять все было мертво и безмолвно. Вдругъ онъ услышалъ невдалекѣ слабые всплески воды. Черезъ минуту въ полосѣ свѣта, падавшей отъ корабельнаго фонаря, выступилъ узкій силуэтъ индѣйской пир о ги. Человѣкъ стоя управлялъ ею. Колумбъ услышалъ свое имя, произнесенное на рѣзкомъ гортанномъ нарѣчіи. Неужели это былъ старый другъ Гваканагари? Испанцы спустили шлюпку, чтобы принять кацика на бортъ корабля. Голосъ изъ пироги заявилъ грубо по-индѣйски:
-- Мы не хотимъ къ вамъ итти. Мы васъ боимся.
Снова послышался всплескъ веселъ, и пирога пропала во тьмѣ. Тогда Колумбъ, помня свое вліяніе на дикарей, показался у борта такъ, что свѣтъ отъ фонаря падалъ на него, и люди въ пирогѣ могли видѣть его. Едва онъ показался у борта, какъ пирога быстро стала приближаться къ испанскимъ кораблямъ, и скоро дикари довѣрчиво вошли на судно адмирала. Они принесли съ собою подарки для бѣлыхъ друзей -- золотые кувшины и золотыя маски съ украшеніями. Начальникъ пріѣхавшихъ индѣйцевъ заговорилъ что-то на своемъ языкѣ, и Никао объяснилъ, что индѣецъ привезъ подарки отъ расположеннаго къ испанцамъ кацика Гваканагари.
-- Поблагодари отъ насъ Гваканагари и скажи, что намъ бы хотѣлось знать, гдѣ наши братья.
Тогда посолъ кацика разсказалъ Никао печальную повѣсть о колонистахъ. Съ каждымъ новымъ словомъ лицо переводчика выражало все большій и большій ужасъ. Этотъ большой ребенокъ, потерявшій въ далекомъ пути по океану жену и ребенка, не имѣлъ въ сердцѣ злобы на бѣлыхъ; наоборотъ, въ неволѣ онъ успѣлъ сильно привязаться къ нимъ.
Когда индѣецъ кончилъ свой разсказъ, Никао упалъ на колѣни и, простирая руки, со слезами на глазахъ закричалъ на ломаномъ испанскомъ языкѣ:
-- О, вождь бѣлыхъ, великій братъ моего народа! Зачѣмъ тебя не было здѣсь? Они не могли жить безъ тебя мирно! Они убивали другъ друга, убивали моихъ братьевъ... потомъ къ нимъ пришла болѣзнь... за то. что они обижали наше племя... Но великій Гваканагари любилъ ихъ, много любилъ... И за это наше племя разсердилось на Гваканагари и перестало ему повиноваться... И злой, сильный Каонабо пришелъ изъ горъ, сжегъ всѣ дома бѣлыхъ и деревню... Великій Гваканагари дрался съ Каонабо, но его ранили въ ногу...
-- А бѣлые?-- нетерпѣливо спросилъ Колумбъ.
Никао печально показалъ на океанъ.