Гваканагари проводилъ вождя бђлыхъ до корабля на носилкахъ. При видђ лошадей онъ весь затрепеталъ отъ ужаса и пролепеталъ безсвязно:
-- Какихъ чудовищъ привезли бђлые... ихъ кормятъ человђческимъ мясомъ... они съђдятъ всђхъ моихъ бђдныхъ братьевъ!
Онъ замолчалъ, поникнулъ головою, и едва отвђчалъ на вопросы Колумба. Въ головђ индђйскаго кацика шла мучительная работа: онъ въ сущности потерялъ довђріе къ бђлымъ людямъ, такимъ жестокимъ къ его племени, и придумалъ рану на ногђ, чтобы избђгнуть ихъ мести. Разсказъ о битвђ съ Каонабо, о сожженномъ домђ кацика и о ранђ долженъ былъ тронуть испанцевъ. Но дружба съ испанцами казалась несчастному кацику и безплодной и непрочной, и онъ подумывалъ, какъ бы бросить эту землю, которой завладђли бђлые пришельцы, и уйти подальше съ тђми, кто еще оставался ему преданъ.
-- Вы видите, какъ угрюмъ этотъ дикарь,-- сказалъ Колумбу патеръ Бойль.-- У него взглядъ волка. Не лучше ли во время посадить его на цђпь или связать веревками?
Колумбъ съ негодованіемъ посмотрђлъ на монаха и запальчиво оборвалъ;
-- Мнђ кажется, мы еще не имђли случая убђдиться въ вђроломствђ Гваканагари, а представителю церкви болђе, чђмъ кому либо другому, нужно помнить о кротости и милосердіи.
Патеръ Бойль усмђхнулся и пожалъ плечами.
Въ это время Гваканагари замђтилъ блестящій взглядъ одной изъ плђнныхъ караибокъ. Испанцы недавно окрестили ее, назвавъ "донной Каталиной". Высокая, статная, она стояла, надменно закинувъ голову, какъ воплощеніе гордой силы, и красивое мужественное лицо ея выражало крайнее презрђніе къ поработившимъ ее христіанамъ.
Взглядъ Гваканагари сдђлался вдругъ необычайно нђжнымъ. Красивая караибка, видимо, привела его въ восторгъ. Въ то время, какъ Каонабо жегъ его деревню, донна Каталина была въ числђ женщинъ, вооруженныхъ палицами, луками и камнями, но она не бросила ни одного камня въ хижину Гваканагари и дала ему возможность убђжать, отвлекши во время отъ него вниманіе своихъ родичей. Эта дђвушка знала, что принадлежитъ къ тому же племени мирныхъ индђйцевъ, къ которому принадлежалъ и Гваканагари. Ее въ раннемъ дђтствђ похитили караибы. И когда ей удалось помочь бђгству Гваканагари, она и смђялась, и плакала, глядя ему вслђдъ. И образъ юнаго красавца глубоко врђзался ей въ сердце.
Судьба столкнула ихъ снова. Ихъ роли перемђнились: она была рабою бђлыхъ, онъ -- свободнымъ и почетнымъ ихъ гостемъ.