Діэго покраснђлъ и отвернулся; на глазахъ его выступили слезы. Ему было стыдно за свое вмђшательство въ эту исторію, за обманъ дикаря. И въ эту минуту мальчикъ почти ненавидђлъ храбраго Охеду.
А вђроломный рыцарь галопомъ мчался впередъ, сопровождаемый восторженными криками дикарей. Скоро они отстали, будучи не въ силахъ поспђть за своимъ государемъ, съ такимъ почетомъ посаженнымъ на дивное животное.
Когда индђйцы остались далеко позади, Охеда остановился, крђпко скрутилъ веревкою несчастнаго кацика и привязалъ его къ сђдлу. Глаза Каонабо налились кровью; онъ испустилъ жалобный, протяжный вой, зовя на помощь свиту, но индђйцы не слышали его, а Охеда злобно смђялся, приговаривая:
-- Не сердись, великій государь, я привязалъ тебя для того, чтобы ты не свалился съ сђдла; вђдь ты еще не привыкъ ђздить, какъ мы, верхомъ.
Онъ привезъ Каонабо къ Колумбу, какъ плђнника, честно взятаго въ бою, и кацика заточили въ временную тюрьму дворца вице-короля. Каонабо отнесся къ своей неволђ съ презрительнымъ спокойствіемъ; онъ все еще вђрилъ въ помощь подданныхъ. Но это были однђ мечты: Охеда вернулся въ фортъ св. Ѳомы, съ отчаянной храбростью отбилъ атаку индђйцевъ, и дикари бђжали, оставивъ своего предводителя въ плђну у испанцевъ. Всђ союзные Каонабо кацики пошли на мировую, кромђ одного Бегекіо, брата Анакаоны, царствовавшаго на юго-западномъ концђ острова. Онъ увелъ къ себђ сестру, проклиная чужеземцевъ.
Настало время, когда индђйскія племена почувствовали ясно гнетъ испанскаго владычества. Испанской коронђ нужны были деньги, и бђлые пришельцы обложили индђйцевъ тяжелыми податями: каждый туземецъ, старше четырнадцати лђтъ, обязанъ былъ вносить въ испанскую казну свою долю золота, которая должна была равняться объемомъ тремъ зернамъ бобовъ для обыкновенныхъ людей и тыквенной бутылкђ для кацика. Вскорђ туземцевъ заставили работать на испанскихъ фермахъ; эта насильственная мђра, возведенная въ законъ, имђла развращающее вліяніе на жизнь господина и раба. Когда же число плђнниковъ увеличилось до того, что сдђлалось обременительнымъ стеречь ихъ, было рђшено завести широкую торговлю невольниками въ пользу испанской короны.
И зеленые луга, гдђ еще такъ недавно звенђли веселыя пђсни краснокожихъ, промывавшихъ ради забавы золотой песокъ, превратились въ долины скорби. Подъ нестерпимымъ зноемъ работали они на поляхъ, и ударъ бича служилъ аккомпаниментомъ къ ихъ унылымъ пђснямъ. Сердце Діэго содрогалось отъ этого зрђлища; онъ не радовался даже шпагђ, которую получилъ изъ рукъ самого Колумба за походъ Охеды.
Чтобы избђжать невыносимой работы, туземцы убђгали въ глубь страны, въ горныя ущелья, бросали имущество, жили впроголодь, прячась въ сырыхъ вертепахъ, и вымирали въ громадномъ количествђ. Даже Гваканагари не избђжалъ общей участи данника, хотя онъ и оказалъ немало услугъ бђлымъ завоевателямъ.
Обративъ индђйцевъ въ рабовъ отчасти изъ коммерческихъ, отчасти изъ религіозныхъ соображеній, Колумбђ, впрочемъ, приказывалъ товарищамъ обращаться съ ними кротко, но его подчиненные злоупотребляли своею властью.
Между тђмъ жалобы Маргарита и патера Бойля произвели въ Испаніи сильное впечатлђніе, и въ Испаньолу было послано двђнадцать кораблей, нагруженныхъ разными припасами, въ сопровожденіи особаго агента Хуана Агуадъ для разслђдованія дђлъ колоніи.