Такъ вѣдь? Ишь: руки дрожатъ, лицо сивое... и волосы скоро сивыми станутъ... Вся молодость пройдетъ такъ-то...
-- Прости, братъ Соколушко... въ себя придти не могу... Сядемъ здѣсь... толкомъ все разскажи... Гдѣ время короталъ? Вѣдь, почитай, три года я тебя не видѣлъ.
Они сидѣли на камнѣ, въ сторонѣ отъ избы, и говорили, держась за руки, а солнце клонилось къ закату и спускалось все ниже и ниже, прячась за черныя сосны. Отъ воды тянуло запахомъ сырости.
-- Кто здѣсь съ тобою, Соколушко?-- ласково спрашивалъ Данило.
-- Не пытай, братъ. Человѣкъ одинъ дѣльный. Можетъ, послѣ и узнаешь. Въ избу къ черемису пошелъ. Ночевать здѣсь будемъ.
-- Имъ ладно, не сказывай. Про себя повѣдай: какъ жилъ, гдѣ мотался все это время?
Соколъ тряхнулъ кудрями.
-- Всего видано -- перевидано, а и слыхано -- не выслыхано, а и хожено -- не выхожено! Э-эхъ, много минулося съ той поры, какъ ты съ царскаго двора бѣжалъ и мы съ тобою по Волгѣ въ бурлакахъ ходили...
Жемчужной поникъ головою. Передъ нимъ ярко развернулись воспоминанія былого... Вспомнилось ему, какъ пятнадцать лѣтъ назадъ, въ 1652 году, бояринъ Глѣбъ Ивановичъ Морозовъ отдалъ его насильно въ ловчіе царю и какъ бѣжалъ онъ съ царскаго двора, наслушавшись разсказовъ скомороха Сокола о привольныхъ низовыхъ земляхъ, о Волгѣ, о степяхъ донскихъ, о веселыхъ быстрыхъ стругахъ, о могучихъ казацкихъ коняхъ и казацкой вольной-волюшкѣ, и попалъ въ шиши {Шиши -- бѣглые крѣпостные крестьяне.}. Изъ такихъ шишей и неудачниковъ и составлялись въ тѣ времена казацкія вольницы.
Плохо жилось тогда русскому народу отъ тягостей и всякаго рода повинностей, отъ произвола дурныхъ воеводъ и начальниковъ, отъ новыхъ налоговъ послѣ обременительной и несчастной войны съ Польшею. Бояре, воеводы безъ зазрѣнія совѣсти грабили и обирали простой народъ, дьяки и приказные засѣкали крѣпостныхъ до смерти за малѣйшую провинность. Когда то крестьяне пользовались правомъ переходить свободно съ земли одного господина на землю другого. Въ концѣ XVI вѣка царь Борисъ Годуновъ издалъ указъ, прикрѣплявшій ихъ къ землѣ, гдѣ они жили, и отдающій ихъ господину на вѣковѣчныя права. Тогда же сложилась извѣстная крестьянская поговорка: "Вотътебѣ, бабушка, и Юрьевъ день!" Въ Юрьевъ день (26 ноября) прежде крестьяне могли переходить на землю другого помѣщика; теперь они могли освободиться отъ помѣщика только убѣгомъ, а помѣщикъ имѣлъ право искать своего бѣглаго крестьянина, но только въ теченіе пяти лѣтъ. Царь Михаилъ Ѳеодоровичъ продлилъ этотъ срокъ до десяти лѣтъ, а указы Алексѣя Михайловича закрѣпили за помѣщикомъ права на крестьянина до самой смерти, на всю жизнь.