-- Ладно! Ладно!
-- Есть у меня курень на Дону, гдѣ тепло и женѣ, и дѣтямъ; есть кони, есть одежонка, какъ и у васъ всѣхъ, и будетъ еще! Чего мнѣ?
Толпа выла:
-- Возьми, батюшка, не обезсудь... Мы завсегда тебя почитаемъ... возьми...
-- Возьми хоть одинъ разъ! Добыча отмѣнная!
-- Имъ будь по вашему, засмѣялся Стенька.-- Только я беречь ничего не люблю и въ послѣдній разъ беру такую долю. Увидите сами: не въ коня кормъ.
Соколинымъ взглядомъ окинулъ онъ всю гору и замѣтилъ кучку калмыковъ, жавшихся въ толпѣ. Они были страшны: изъ лохмотьевъ выглядывали скелеты, обтянутые изжелта-смуглой кожей. Жадно смотрѣли эти несчастные на богатство, разложенное у ногъ казачьяго атамана. Стенька кивнулъ имъ головою:
-- Подходите, что-ли, косоглазые! Раздай имъ мою долю, Иванъ.
Онъ говорилъ спокойно, равнодушно. Черноярецъ не сразу понялъ, хоть и привыкъ къ причудамъ атамана.
-- Да ты оглохъ?-- крикнулъ Стенька.-- Говорю: отдай это все косоглазымъ, а свои доли послѣ при мнѣ дѣлите, по правдѣ -- по совѣсти.