Разинъ указалъ глазами на воду.
-- Видѣлъ.
-- И ты того же хочешь?
-- Невозможно это. Неправеденъ будетъ твой судъ. Развѣ за жалость казнятъ? Неправеденъ, говорю, твой судъ будетъ, а я къ тебѣ пришелъ за правдою.
Стенька молчалъ.
-- Ладно, пусть будетъ по твоему,-- сказалъ онъ вдругъ, махнувъ рукою.-- Утро вечера мудренѣе. Отведите его въ мой курень, и дѣвку тоже. Нынче тамъ много винъ да медовъ у меня есть. Попразднуемъ да потолкуемъ. А дѣвку, пока что, въ скитъ надобно...
Послѣ вечерней попойки въ куренѣ атамана Данило вышелъ въ клѣть къ Кявѣ. Была глухая ночь; въ избѣ рядомъ шумѣли подгулявшіе казаки; Кявя сидѣла, кутаясь въ кафтанъ, поджавъ подъ себя ноги и дрожа отъ холода въ нетопленной и непроконопаченной клѣти. Когда вошелъ Данило, она прижалась губами къ его рукѣ и заплакала отъ радости.
-- Полно, Анна,-- прошепталъ Данило дрогнувшимъ голосомъ,-- говорилъ я тебѣ; не къ добру ты за мной пошла. Тебѣ со мною долго быть не придется; порѣшилъ атаманъ: надо тебя въ скитъ, пока что...
Кявя вздрогнула.
-- Слышишь, Аннушка, въ скитъ?