Грозные слухи ходили о казацкой вольницѣ. Говорили, что Стенька Разинъ на Дону на островѣ заложилъ городокъ Кагальникъ {Кагальникъ былъ расположенъ на Дону между двумя станицами: Кагальницкой и Ведерниковской.} -- сюда перебрался братъ его Фролка -- большой разбойникъ и жена Стеньки съ дѣтьми. Здѣсь собиралъ атаманъ голь перекатную съ Хопра, Волги и Запорожья, и скоро набралъ рать немалую, числомъ около трехъ тысячъ. Всѣхъ онъ одѣлялъ, всѣмъ сулилъ золотыя горы, а самъ, хоть и слылъ атаманомъ ихъ, жилъ въ земляной избѣ, какъ и всѣ его товарищи. Жилъ онъ здѣсь тихо, никого не грабилъ и устроилъ мирную торговлю съ купцами, ѣхавшими изъ Москвы.
Весна погнала Стеньку бродяжить. Въ маѣ двинулся онъ вверхъ по Дону, гдѣ къ нему присталъ удалецъ и воръ Васька Усъ, четыре года тому назадъ прославившійся грабежомъ вотчинъ боярскихъ по воронежскимъ и тульскимъ украиннымъ мѣстамъ. Разинъ сдѣлалъ Ваську Уса своимъ эсауломъ. Они погромили орду калмыковъ, блуждавшихъ между Дономъ и Волгою, отогнали у нихъ скотъ для прокормленія своей ватаги и двинулись къ Царицыну. Царь былъ недоволенъ волжскими воеводами, струсившими передъ казаками, и послалъ въ Астрахань выговоръ, а воеводу царицынскаго Унковскаго и совсѣмъ съ воеводства снялъ.
Теперь въ Царицынѣ былъ новый воевода Тургеневъ. Говорили, что онъ крутъ и не трусливъ, какъ Унковскій, но говорили также, что письма Стеньки Разина и его "прелестники", ходившіе въ народъ сманивать его въ войско казацкое, уже сдѣлали свое дѣло и приготовили въ Царицынѣ и Камышинѣ, по всему Поволожью, много друзей Стенькѣ, и потому никакая храбрость воеводъ не спасетъ городовъ волжскихъ отъ сдачи атаману казацкой вольницы.
Ужасъ охватилъ всѣхъ бояръ царскихъ, служилыхъ людей и духовенство въ Астрахани, когда туда изъ подъ Камышина притащился волокомъ промышленникъ Павелъ Дубенскій съ вѣстью, что Царицынъ добровольно сдался Стенькѣ Разину, а вслѣдъ за Царицыномъ сдался и Камышинъ. Воевода царицынскій Тургеневъ съ племянникомъ храбро отстаивали городскую башню, но она была взята, Тургеневыхъ утопили, а казакамъ устроили почетную встрѣчу и знатную попойку. Духовенство вышло къ нимъ съ хоругвями... Перебили казаки московскихъ стрѣльцовъ, посланныхъ для защиты низовыхъ городовъ: до пятисотъ человѣкъ ихъ легло тогда костьми; триста передались Стенькѣ. Хитростью овладѣли Камышиномъ: шиши -- москвичи изъ казацкой вольницы выдали здѣсь себя за людей, присланыхъ изъ Москвы на помощь камышницамъ, и стража изъ нихъ впустила въ городъ казаковъ. Тутъ пошла свалка и рѣзня: простой народъ благословлялъ приходъ Стеньки Разина; Стеньку называли батюшкой Степаномъ Тимоѳѣевичемъ; въ немъ видѣли спасителя; воеводъ и приказныхъ калѣчили и топили... Конечно, Стенька на Камышинѣ не остановился; за Камышиномъ слѣдовала очередь Чернаго Яра и Астрахани... Нечего было низовьямъ Волги расчитывать на помощь правительства, когда всякое сообщеніе съ верховьями было прервано, а у Стеньки войска набралось до 8000 человѣкъ. Такъ сообщилъ въ Астрахани промышленникъ Павелъ Дубенскій, встрѣтившій на своемъ пути московскихъ стрѣльцовъ, бѣжавшихъ отъ казаковъ послѣ разгрома стрѣлецкихъ отрядовъ подъ Царицыномъ.
Недобрая вѣсть произвела въ Астрахани большой переполохъ. Бояре держали въ палатахъ митрополита совѣтъ. Особенно трудно приходилось воеводѣ. Онъ чувствовалъ, что между стрѣльцами существуетъ тайно расположеніе къ Стенькѣ Разину, но ничего не могъ съ этимъ подѣлать,-- стрѣльцы мало зависѣли отъ воеводъ: воеводы не смѣли ими распоряжаться безъ согласія стрѣлецкихъ головъ, по царскому указу!..
Общественная смута и семейныя тревоги дурно отозвались на здоровьѣ княжны Анастасіи. Обмороки ея участились; она похудѣла до прозрачности...
На зарѣ въ концѣ мая шла княжна Анастасія узкими проулками въ церковь, закрывшись шелковой фатою. За нею сѣменила Пахомовна. Ускорила шаги княжна, завидѣвъ мачты сорока струговъ, снаряженныхъ для отправки въ Царицынъ, занятый казаками. На стругахъ въ боевомъ порядкѣ были разставлены пушки; громко звучалъ голосъ князя Семена Ивановича Львова, всѣ ночи проводившаго на судахъ, торопя рабочихъ окончить приготовленія къ отплытію. Подъ командою князя собралось около трехъ тысячъ людей.
Настя низко опустила голову, проходя мимо берега; она не въ силахъ была посмотрѣть на мачту передового струга, гдѣ болталось изуродованное тѣло бродяги. Онъ былъ пойманъ на астраханскомъ базарѣ, когда подстрекалъ молодшихъ людей {Чернь.} передаться на сторону Стеньки Разина. Тѣло повѣшеннаго выставили на позоръ для устрашенія мятежниковъ; прохожіе крестились и ускоряли шагъ...
Тускло свѣтились свѣчи въ полутемной, пустой церкви; дрябло звучалъ голосъ священника; вздыхали по угламъ старухи. Настя молилась усердно на колѣняхъ передъ иконою Богородицы о мирѣ на землѣ и вздрогнула, очнувшись, когда нянька дотронулась до ея плеча.
-- Служба кончилась; иди, родимая свѣтъкняжна, замолилась...