Передъ грозой.
Сильно занедужилось княжнѣ Анастасіи со дня пострига княжича, когда испугалась она казаковъ. Пришла весна красная; солнышко согнало снѣгъ съ полей и луговъ; въ котловины и лиманы, между порослями камыша, уже набѣжала талая вода. На черныя и желтыя прогалины налетѣла безъ конца всякая птица. Широко разлилась Волга; ярко засинѣло надъ нею небо; зашныряли у береговъ, очищенныхъ это льда, рыбацкіе челны... Надъ взморьемъ, гдѣ стоялъ еще черный и голый тальникъ, по ночамъ держалось яркое густое зарево; тамъ жгли старый камышъ. На берегахъ ильменей снова запахло сыростью распаренной вешнею истомою земли; по утрамъ на нихъ клубился и стлался сизый туманъ, и на мутной бурливой рѣкѣ, и по песчанымъ отмелямъ по зорямъ кричали прилетѣвшіе гуси и лебеди...
Не принесла весна радости княжнѣ Анастасіи. Съ дѣтства робкая и хилая, она всего страшилась, отъ всего вздрагивала, и надвигавшаяся надъ ея родиной грозовая туча отзывалась въ душѣ ея острымъ ужасомъ.
Княжна съ ранняго дѣтства привыкла къ тихой богобоязненной жизни, и теперь ея голова не выдерживала новыхъ понятій, въ которыя ее отъ времени до времени посвящала дворня; она не хотѣла и не могла считать бояръ обидчиками, потому что всѣмъ сердцемъ любила многихъ изъ нихъ и считала ихъ справедливѣйшими людьми на свѣтѣ. "Власть отъ Бога," -- говорилъ ей духовникъ, говорили отецъ, дядя, нянька, всѣ домашніе, и она повторяла за ними: "власть отъ Бога". Кровавое зарево окружало имя Стеньки Разина, и она видѣла въ Стенькѣ не освободителя народа, а дьявола, антихриста, пришедшаго разрушить царство Христово. Всѣ разсказы о дѣлахъ казацкой вольницы казались ей сатанинскимъ навожденіемъ; ей всюду мерещились дерзкіе взгляды казаковъ, устремленные въ оконце ея свѣтелки... Суевѣрные родные рѣшили, что ее сглазилъ проклятый Стенька.
Ужъ чего-чего они ни дѣлали, чтобы вернуть покой душѣ княжны Анастасіи; приходилъ въ теремъ знахарь зарѣчный съ кнутомъ, съ уголька ее сбрызгивалъ, съ громовой свѣчей стрѣтенской; но все такъ же блѣдна была княжна, отъ малѣйшаго шороха вздрагивала, по ночамъ плохо спала, а сѣнныя дѣвушки сказывали, будто у княжны временами приключается лихая ушибиха {Ушибиха -- падучая.}. Ни одной службы церковной не пропускала княжна, часами усердно на колѣняхъ простаивала, одѣляла бѣдныхъ и убогихъ и всѣмъ сердцемъ отзывалась на людскую нужду и несчастье. И за это время княжна еще больше привязалась къ маленькому княжичу Борису, который росъ на ея рукахъ. Въ раннемъ дѣтствѣ княжичъ былъ сильно боленъ, и никто уже не думалъ, что онъ останется въ живыхъ; ночи напролетъ не спала тогда десятилѣтняя Настя, жившая послѣ смерти матери въ семьѣ дяди, и тихонько слушала у двери, живъ ли еще Борюшка. А потомъ, когда мальчикъ сталъ поправляться, развлекала она его сказками и играми, завивала ему вѣночки изъ цвѣтовъ вешнихъ, строила домики изъ лучинокъ и щепокъ... И мальчикъ всею душою отвѣчалъ на любовь двоюродной сестры. Онъ любилъ ея тихій смѣхъ и ласковыя рѣчи, любилъ задушевныя пѣсни, затѣйныя сказки... Уступая просьбамъ дочери князь Михайло остался жить въ однѣхъ хоромахъ съ братомъ, когда тотъ переѣхалъ на воеводство въ Астрахань, и одна нянька няньчила подроставшую Настю и маленькаго княжича...
Вешнее солнце заронило только новый страхъ въ сердце дѣвушки. Весною къ ея отцу посватался старый другъ князь Семенъ Ивановичъ Львовъ. Говорилъ онъ, что хочетъ Настю высватать для своего меньшого брата, а меньшой тотъ братъ живетъ вверху {Вверху, т. е. во дворцѣ.} у царицы-матушки, на Москвѣ; но покачалъ головою князь Михайло и молвилъ съ глубокой печалью:
-- Охъ, князенька! И люблю, и почитаю тебя, и радъ бы породниться съ тобою; знаю, что превознесенъ царской милостью на Москвѣ братецъ твой, да не такое теперь время, чтобы свадьбы справлять. Самъ знаешь: до свадебъ-ли, когда на Русь гроза движется? И думать не хочу о радости въ эту пору страшную...
Переговоры о свадьбѣ отложили, но сердце Насти не успокоилось. Съ тоскою думала она, что сватовство, въ сущности, только отодвинулось отъ нея, а она жениха и въ глаза не видывала, и не испытывала, къ нему ничего, кромѣ страха, но перечить отцу не стала... Зато ее стали еще усерднѣе лѣчить, чтобы не выдать замужъ порченой...
А кругомъ собирались грозныя тучи... По всему Поволжью летали подметныя письма Стеньки Разина, и говорилось въ тѣхъ письмахъ, что идутъ на Поволожье войска царскія съ боярамилиходѣями, идутъ бить, морить простой народъ, а онъ, Стенька Разинъ, пришелъ даровать всѣмъ волю-вольную, даровать всѣмъ права равныя. Кто пойдетъ за нимъ, тотъ будетъ награжденъ богатой казною и великимъ счастьемъ...
Въ апрѣлѣ вверхъ по Волгѣ изъ Астрахани въ Царицынъ было отправлено небольшое подкрѣпленіе, и князь Прозоровскій приказалъ готовить сорокъ струговъ, чтобы быть наготовѣ выступить противъ Стеньки Разина.