Въ тотъ день, опять съ перепугу, что-ли, княжна чувствовала себя особенно плохо. Вечеромъ позвали знахарку. Знахарка заговорила, что недугъ княжны не черная немочь и не ушибиха, а переполохъ, и тогда онъ пройдетъ, когда удастся вывѣдать, кто ее испугалъ.
Ярко горѣла богоявленская свѣча надъ мискою съ водою, а старуха лила въ ту миску олово. Уныло смотрѣла Настя въ одну точку ввалившимися глазами, и глаза тѣ не мигали. Паръ поднялся вверхъ, а на дно миски осѣло олово.
-- Гляди, боярышня,-- шепнула знахарка,-- гляди, княжна, своими свѣтлыми глазками: вонъ бѣжитъ нечистая сила!
Качаетъ головою нянька и поддакиваетъ, и Настѣ кажется, что и она видитъ нечистую силу.
Въ большой, низкой комнатѣ горитъ только богоявленская свѣча; кругомъ такъ жутко-темно только у кіота въ углу теплится лампада. Въ тускломъ свѣтѣ шевелятся костлявые пальцы знахарки; она вытаскиваетъ олово изъ миски и приближаетъ его къ стѣнѣ. На стѣну падаетъ темная безформенная тѣнь. Знахарка слышала уже о встрѣчѣ княжны съ Красулею и потому теперь видитъ въ очертаніяхъ тѣни отъ олова фигуру стрѣльца. Она говоритъ твердо, глухо и наставительно:
-- Гляди, узнаешь обидчика, что напугалъ тебя? Узнаешь -- сойдетъ съ тебя переполохъ; нѣтъ -- на всю жизнь страдать придется... Гляди: вотъ борода, вотъ шапка, набекрень сдвинута; вотъ кафтанъ... видишь?
-- Вижу,-- шепчетъ Настя, широко раскрывъ глаза. Ей такъ хочется выздоровѣть, что она видитъ сходство тѣни то со Стенькою Разинымъ, то съ тѣмъ, чернымъ, котораго называлъ онъ Данилою.
У няньки сегодня какой-то особенно строгій видъ. Она поджимаетъ тонкія губы и внимательно, сокрушенно смотритъ на княжну. И, не стѣсняясь бабы-вѣдуньи, которая и безъ того все на свѣтѣ знаетъ, она говоритъ:
-- Нынче Красуля былъ у твоего батюшки, княжна.
-- Прощенья просить пришелъ,-- улыбается слабо Настя.-- Да я развѣ сержусь? Богъ съ нимъ! Видно, пьянъ былъ тогда...