Усу надоѣло ждать, и онъ свистнулъ. Вошло съ десятокъ казаковъ.
-- Бери!-- распорядился Усъ.
Послѣ короткой борьбы руки княгини разжались, и помертвѣвшій отъ испуга княжичъ былъ оттащенъ отъ нея. Онъ кричалъ, но еще громче кричала княгиня- все дородное тѣло ея тряслось, а изъ горла вырывался пронзительный, нечеловѣческій визгъ... Поспѣлко побѣжалъ за казаками.
Вернулся онъ скоро, блѣдный, въ крови, и повалился княгинѣ въ ноги:
-- Прости меня окаяннаго, княгинюшка... истекаетъ твое сердце кровью по дѣтушкамъ... Преставился князь Борисъ старшій на городской стѣнѣ... туда же повѣсили и маленькаго княжича... Не могъ я отнять...
Онъ видѣлъ, какъ она зашаталсь и тяжело грохнула на полъ...
А рядомъ у окна сидѣла княжна Анастасія и, сложивъ на колѣняхъ руки, безучастно смотрѣла на улицу...
Княгиню отнесли въ опочивальню, гдѣ ее привели въ чувство. Скоро ей вернули второго сына. Сжалился-ли надъ нимъ Стенька, или уже казнями насытился, но велѣлъ снять со стѣны княжича, посѣчь розгами и вернуть матери.
-- На всю жизнь памятка княженку останется, на висѣлицѣ былъ -- говорилъ Стенька.
Когда несли чуть живого, отекшаго мальчика по улицѣ, столкнулась съ нимъ Пахомовна. Сердито посмотрѣла она на княжича и плюнула. Огнемъ горѣли глаза ея; злобою дышали слова старой: