-- Я самый, царевич. Глянь: ты один у куреню?
-- Один.
-- Зараз выходи погутарить. У дверях, глянь, не стерегут ли...
Симеон вылез в окно. Молча, держась за руки и прижимаясь к плетням, чтобы избегнуть лунного света, вышли они к кургану.
Было ясно, как днем. В лунном свете, среди сонной степи, стояли два человека, отбрасывая длинные колеблющиеся тени, и слушали, как немолчно, назойливо-громко стрекочут в траве кузнечики.
-- Отколь ты взялся, Мерешка? -- спрашивал радостно Симеон, смеясь в лицо товарищу.
-- З Кишенки, -- коротко и мрачно бросил Мерешка. -- Все твои гроши Катрусины бисовым сынам отдал.
Мерешка говорил о деньгах, которые были у него на выручку сестры Катруси. Он все их отдал гетманской страже, чтобы пустили его в Сечь.
-- А ты тикай, царевич...
И торопливым шопотом рассказал, что слышал про Симеона у гетмана.