-- Сидит себе царевич, не думает, не гадает, какая беда его ждет...
По словам Мерешки, беда была близко: не принял царь письма царевича, велел его прислать к себе под крепким караулом, как вора.
-- Огромадно сердитые там, у гетмана, люди, царевич. А ты через это самое зараз тикай. Я проведу. Я с тобою.
Он торопил Симеона. Дождется утра, и будет, пожалуй, поздно.
-- Тикать надо в спозаранку, царевич... Как бы не перевстрели.
Симеон молчал. Он смотрел с кручи кургана, туда, где темнела зеленая балка. Расколовшиеся пласты земли, облитые луною, все серебряно голубые, казались рядом могил.
Мерешка торопил, молил, чуть не плача:
-- Тикай, царевич... в степе -- воля, здесь -- смерть!
"Птица - Юстрица"... -- мелькнуло в голове Симеона.
И он все-таки продолжал молчать.