Никита Иванович слегка брезгливо отодвинулся, поглаживая длинную белую бороду, и ничего не ответил.
Монах пристал к другому боярину, молодому и красивому, в щеголеватом, расшитом золотом кафтане полупольского покроя. То был главный над сотниками выборной сотни князь Василий Васильевич Голицын.
-- Да кто же антихрист? -- засмеялся Медведев.
Бледный, как смерть, Досифей тихо, с расстановкою сказал:
-- А Никон... патриарх...
-- Антихрист грядет в торжестве и славе, а Никон в цепях, -- опять засмеялся Медведев.
-- Никон -- антихрист, -- упрямо затряс головою Досифей. -- Отцу Аввакуму-свету видение было: антихрист собакой бешеной обернулся; из ушей и ноздрей пламя смрадное исходит... И был то Никон еретик.
-- А где ж, Досифеюшко, еретиком Никону быть, когда сам великий государь благочестивейший, по Никоновым уставам молится и мы тако должны, -- лукаво молвил Голицын.
Красивые глаза Голицына смеялись. Досифей пришел в ярость и закричал, размахивая руками;
-- Государя великого хитростью щепотник дьявольский обошел! Антихрист он, бездушник, страдник, бес!