Касаясь состояния флота, необходимо отметить, что инициатива Фернандо III была с успехом развита его преемниками. Альфонс X не только построил в Севилье арсенал для военных кораблей, но и впервые создал, и при этом не из числа судов, предоставляемых кантабрийскими моряками, кастильскую королевскую эскадру, состоявшую из десяти новых галер, которые числились постоянно на службе короля. Для управления этой эскадрой и всем флотом Альфонс X основал два адмиралтейства — одно в Севилье, а другое в Бургосе. Это последнее должно было осуществлять надзор за арсеналами севера и в случае необходимости снаряжать смешанные флотилии в составе королевских галер и кораблей, предоставляемых прибрежными городами. Каждый такой город обязан был в случае войны выставить одну шестидесятивесельную галеру сроком на три месяца. Однако это не помешало Санчо IV прибегать к помощи (как это всегда и делалось) наемного генуэзского флота, хотя Санчо IV и строил новые корабли в Севилье. С помощью королевских галер, галер кантабрийских городов, несших военную службу, и генуэзских кораблей кастильский адмирал одержал две крупные победы (в 1284 и 1292 гг.) над флотом Абу-Юсуфа. Впоследствии Санчо IV прибегал также к помощи арагонского флота (для осады Тарифы).

Баскские переселенцы, осевшие на берегах Средиземного моря, где их опорные торговые базы появились уже в 1293 г., оказали большое влияние не только на развитие и улучшение организации кастильского флота на юге страны, но и на итальянский флот; итальянцы заимствовали у басков некоторые типы кораблей.

«Партиды» посвящают целый раздел «войне, происходящей на море» (так же, как и предыдущую главу — войску); в этом разделе устанавливаются правила ведения военных операций и перечисляются виды вооружения и должностные обязанности военных моряков различного ранга. В «Партидах» определяются обязанности командующего флотом или адмирала ( almirante ), капитанов ( comitres ), избираемых двенадцатью моряками — ветеранами; пилотов ( pilotos ), носовых ( proeles ) — лиц, в начале сражения находящихся в носовой части корабля и первыми вступающих в бой; фланговых ( alieres ) — несущих службу в бою вдоль бортов корабля; запасных ( sobresalienies ), арбалетчиков и т. д. «Партиды» различают несколько типов кораблей: крупные корабли, называемые карраками, и корабли в узком смысле слова — naos — двухмачтовые и одномачтовые мелкие суда, в зависимости от своего типа носящие различные наименования ( carracones, buzos iâridas, cocas, lerios, barcas и т. д.). В «Партидах» отмечается, что в Испании «Кораблями или большими галерами» ( navios о galeras grandes ) называются суда, снабженные одновременно и парусами, и веслами и предназначенные для ведения боевых операций. Cocas — менее крупные и более легкие корабли — были введены кантабрийцами и получили большое распространение в Средиземном море. Маловероятно, хотя и есть основания полагать, что уже во времена Альфонса XI на испанских кораблях начала применяться артиллерия.

Альфонс XI в своих войнах пользовался как генуэзскими и каталонскими судами, так и галисийскими и астурийскими кораблями. Педро I широко использовал для своих войн с Арагоном корабли северных городов, а Энрике II с этими же силами провел блестящую кампанию против англичан и португальцев (1377–1400 гг.), одержав ряд крупных побед. Война возобновилась в 1405 г., и кастильский флот сражался один или в союзе с французским флотом против Англии, берега которой были опустошены знаменитым адмиралом Перо Ниньо. Между тем баски не раз вступали в войны частного характера; так, например, они вели войну с жителями Бретани и Байоны и заключали союзные договоры с португальским королем, сражаясь совместно с флотом этой державы против мавров (1412 г.). Это был блестящий период в истории кастильского флота, который господствовал тогда и на севере, и в Средиземном море, сражаясь и против англичан, и против мавров. Со времен Энрике IV меняется внешняя политика Кастилии и приходит конец традиционному союзу с Францией. Численность кастильского флота, объединившегося спустя некоторое время с арагонским и каталонским, значительно возросла, организация его изменилась.

Церковь

Обычаи и организация духовенства. Католическая церковь была после государства ( estado ) наиболее могущественным и влиятельным социальным институтом; своим влиянием она обязана была не только тем привилегиям, которыми пользовались ее представители, но и внутренней организации, благодаря которой она выступала как единное целое. Однако в XIV–XV вв. испанская церковь страдала от тяжелых внутренних неурядиц. Порча нравов духовенства, с которой тщетно боролись папы и некоторые испанские епископы, достигла крайних пределов; эта порча нравов проявлялась, в частности, в баррагании и конкурсах красоты, которые устраивали монахини в Севилье и Толедо. Во времена Энрике IV клирики оказывали настойчивое и энергичное сопротивление политике епископов, что имело место в только что упомянутых городах; были и весьма скандальные нарушения дисциплины; так, декан Сигуэнсы оказал вооруженное сопротивление епископу, назначенному папой (1465 г.); нередко происходили кровавые схватки между духовными лицами, примером чего являются драки мелонских и арментеирских монахов или борьба епископа Мондоньедо с цистерианцами в Мейре. Монахи и священники часто учиняли насилия и грабежи. Следует отметить, что раскол Западной церкви, в котором испанское духовенство играло видную роль (испанцами были некоторые папы и антипапы — активные деятели раскола), уже сам по себе способствовал глубокому разложению церкви, а процесс этот в равной мере охватил как Кастилию, так и другие области полуострова.

Презрением и гневным сарказмом клеймили просвещенные люди духовенство, которое погрязло в пороках. Такое отношение к церкви отчетливо проявляется в литературе того времени. Баррагания отнюдь не была устранена; напротив, браки духовенства допускались официально, свидетельством чего являются привилегии, данные Альфонсом X, против которых высказывались церковные соборы в Вальядолиде (1322 г.) и в Толедо (1339 г.). Не было недостатка в выдающихся людях, таких, как кардинал и архиепископ Толедский Альборнос, пытавшихся укрепить церковную дисциплину и регламентировать обычаи духовенства. Однако их деятельность оказывалась безуспешной. Последствия раскола, несмотря на меры, принятые для укрепления церковного единства королями Кастилии, давали себя знать в течение долгого времени. Лишь в 1429 г. последний антипапа — испанец отрекся от тиары.

Внутренняя структура церкви — ее иерархия и система распределения должностей — не подверглась существенным изменениям по сравнению с предшествующим периодом. Но дисциплина весьма ослабла как среди монашества, так и у белого духовенства.

С другой стороны, все более укреплялись связи с Римом, так как папа и его легаты стали активнее вмешиваться в испанские дела. Из-за этого вмешательства, как мы увидим, произошли некоторые перемены в отношениях между церковью и королевской властью.

Церковь и государство. Процесс централизации церковного управления, начавшийся уже в XI в., и непрерывная борьба пап с императорами, все время оказывавшая влияние на положение испанской церкви, определили ряд существенных элементов в ее внутренней организации и, в частности, порядок избрания епископов и взаимоотношений с папским престолом. Идеи Григория VII получили всеобщее признание и вызвали к жизни богословско-политическую литературу, которая отстаивала догмат превосходства (супрематии) духовной власти над светской, выступая против господствовавшей ранее теории равноправия светской и духовной власти. Догмат супрематии основывался на следующей посылке: считалось, что св. Петр получил от бога два меча, и один из них как символ земной и светской власти папы вручили королям; следовательно, и королевская власть должна была зависеть от папской. Первым литературным произведением, появившимся на Пиренейском полуострове и отстаивавшем идею папской супрематии, была книга епископа — португальца Алваро Пелайо (XIII в.). Позже, в XIV и XV вв., в защиту этого догмата выступили и другие церковные писатели — кастильцы и каталонцы — Экзиминис, Мадригал (Эль Тостадо), Санчес Аревало и Торкемада. Эти работы не оказали непосредственного влияния на характер взаимоотношений между папством и испанской короной, поскольку проблема супрематии трактовалась в них абстрактно. Кроме того, в королевских советах преимущественное положение занимали юрисконсульты — ярые роялисты и цезаристы. Однако основные положения церковной доктрины оказали влияние на развитие ряда положений государственного права Кастилии, ибо благодаря влиянию права канонического догмат о супрематии в той или иной форме был воспринят составителями национальных кодексов и сводов. Так, из текста одного закона «Партид» явствует, что король может приобрести свой титул благодаря папскому пожалованию, причем папа имеет право, в некоторых случаях, освободить подданных короля от соблюдения присяги на верность. В Арагоне эти положения были приняты на практике и привели к определенным последствиям, которые в Кастилии сказались значительно позже.