Ереси карались по законам, которые применялись еще Фернандо III и были окончательно сформулированы Альфонсом X. Гражданские власти применяли различные наказания за ересь — от изгнания и конфискации имущества, в знак бесчестия и полного политического и гражданского бесправия, до сожжения на костре («Фуэро Реаль» и «Партиды»). Как только становились известными характер преступления и личность преступника, начинался процесс в церковном суде, а после вынесения приговора преступника либо освобождали, либо, в случае установления виновности, передавали королевским судьям для установления соответствующей кары. Взаимоотношения между церковью и государством по этому вопросу установились такие же, как в Арагоне, хотя в Кастилии не было особого церковного трибунала для разбора дел о ересях. Альваро де Луна, среди политических врагов которого насчитывалось немало крещеных евреев, причем некоторые из них занимали высокие административные посты и церковные должности, по-видимому, внушил королю Хуану II намерение испросить у папы Николая V назначения специальных инквизиторов против лиц еврейского происхождения[171]. Но это намерение не было реализовано. В 1475 г. папа Сикст IV безуспешно пытался назначить своего легата Николая Франко инквизитором. Однако вплоть до «католических королей» в Кастилии отсутствовали инквизиционные трибуналы и ереси карались коронными судами, причем преемники Альфонса X — Альфонс XI, Энрике III — оставили в силе законы, о которых речь шла выше, и особенно поощряли, как меру наказания, конфискацию имущества, несомненно потому, что половина его шла в королевскую казну. Касаясь евреев и мудехаров, следует отметить, что в силе оставались особые наказания за невыполнение ряда распоряжений, которые, начиная с XIV в., все более и более ограничивали их былые вольности.

Социальные институты

Семья. Структура семьи в XII и в начале XIII в. нам известна по данным законодательных актов и различных документов того времени. Так как действие этих законов и местных обычаев не прекращалось, то можно предполагать, что в XV в. сохранилась в основном та же структура. При этом не следует забывать о местных различиях. Так, несмотря на черты сходства, семейные уклады в северных и южных частях Испании резко отличались по своему характеру; на севере и северо-востоке сохранялась прочная коллективная семья (крестьянская семья в Астурии, товарищество в Галисии и т. д.); на юге в семейной организации отчетливо проявляются черты индивидуализма. Устойчивость старинного семейного уклада еще до Альфонса X подрывали два элемента большой силы: отразившиеся в фуэрос доктрины католической церкви, по существу враждебные распущенности нравов и провозглашавшие идею церковного контроля над браками[172], и римское гражданское право, весьма отличное во многом от норм, выработанных под воздействием различных факторов в Галисии, Леоне и Кастилии. Влияние обоих этих элементов отчетливо проявлялось в общественной жизни, а концепции римского права нашли выражение в «Партидах». В «Фуэро Реаль», вопреки основаниям, на которых оно покоится, сказывается влияние церковных доктрин, запрещающих формы брака по соглашению и разрешающих лишь браки по благословению.

Попрежнему сохраняется терпимое отношение к внебрачному сожительству; запрещаются браки между свободными и рабами; отцу разрешается убийство дочери и ее любовника или одного из них в случае незаконной связи; выделяется определенная часть наследства для внебрачных детей за счет законных (1/5, по желанию отца). Если подобная доля наследства и была меньше той, что выделялась внебрачным детям согласно фуэрос Сории (1/4 наследства), Логроньо, Айялы и т. д., то, с другой стороны, их юридическое положение улучшилось, поскольку отменялось правило, фиксированное некоторыми фуэрос, что внебрачные дети наследуют только в том случае, если они родились раньше законных. В «Фуэро Реаль» по-прежнему признавалась необходимость согласия родителей на замужество дочери (брак без разрешения со стороны отца лишал дочь права наследования имущества). Однако в этом кодексе отмечалось, что дочери зависят от родителей только до двадцатипятилетнего возраста (в некоторых списках «Фуэро Реаль» фиксируется как предельный возраст — 30 лет).

«Партиды», напротив, в этом пункте принимают решения, которые противоречат обычному праву. Принимая точку зрения Декреталий, они не только признают право церковного суда на дела по бракам, разводам и т. п., изымая их полностью из ведения гражданского судопроизводства, но и признают все запреты канонического права, которые могут быть сняты только папой, и подтверждают необходимость религиозных обрядов, отвергая брак по соглашению ( a yuras ). «Партиды» отменяют запрещение браков между свободными и рабами. С другой стороны, воспринимая установления кодекса Юстиниана, «Партиды» изменяют имущественные отношения в семье и утверждают, что приданое должна приносить жена, а не муж; они также отвергают общность имущества и вдовье право, назначая бедным вдовам, не принесшим приданого, четвертую часть наследства. Что же касается отношений между родителями и детьми, то здесь «Партиды» впадают в противоречие, объясняющееся их энциклопедическим характером и разнообразием источников, лежащих в основе этого свода; они признают, что власть отца над детьми должна быть столь же суровой, как у древних германцев. Отец может убить сына и даже съесть его (в условиях осады) — чудовищный закон, заимствованный, несомненно, из чужеземных установлений феодальной поры; «Партиды» запутывают права на наследство потомков, определяя долю наследства в 1/3 при наличии трех детей, 1/2 — при пяти и больше и допуская участие в наследовании посторонних лиц; наконец, «Партиды» оставляют нерешенным вопрос о незаконных детях, так как в одном законе отрицается их право на получение наследства, а в других допускается наследование 2/12 имущества при отсутствии у завещателя законных детей. Что касается других членов семьи, то им предоставлялось право на наследование незавещенного имущества вплоть до двенадцатого колена; если прямых потомков не было, то разрешалось совместное наследование мужем и женой, причем после смерти последних имущество переходило в казну. Наконец, запрещалось наследование имущества на основе общности происхождения по деду. Но самые важные изменения касались права майоратов; это право уничтожало равенство между детьми и очень быстро укоренилось в повседневной жизни. Прочие реформы «Партид» не были признаны Уставом Алькала; а так как этот Устав, как уже указывалось, признал «Партиды» действительными только в той их части, которая не противоречила «Фуэро Реаль» и городским фуэрос, принятых в качестве основных источников, то установленный порядок не был изменен. Единственное изменение, введенное Уставом Алькала, касается закона «Фуэро Реаль» о прелюбодеянии замужней женщины: если ранее мужу разрешалось обратить в рабство обоих виновников прелюбодеяния, то но Уставу он получал право убить их, причем эта кара должна была обязательно постичь и неверную жену, и ее любовника. Опубликованные после Устава Алькала законы, патенты, грамоты и указы других королей, до Энрике IV, также не свидетельствуют о принятии доктрин римского права. Скорее они подтверждают различные пункты «Фуэро Реаль», в том числе и правило относительно общности имущества супругов. Нововведениями, заслуживающими упоминания, являются лишь позволение вдовам выходить снова замуж до истечения годичного срока после смерти первого мужа и устранение от наследования детей, родившихся от сожительства с лицами духовного звания, причем этот закон совпадает с церковными правилами. Однако «Партиды» продолжали оказывать влияние на обычаи, и в XVI–XVII вв. их нормы становятся господствующими.

Собственность. Экономические институты. Нечто подобное происходило и в области вещного права, и в сфере экономических отношений между частными лицами вообще. В социальном смысле характер собственности изменился и ее значение весьма возросло. Произошло изменение форм собственности или, лучше сказать, возникновение новых форм. Наряду с прежними ее видами, связанными с земледелием, скотоводством и для которых характерны были коллективизм[173], концентрация богатств в руках немногих и рабский труд, появляются новые формы собственности, обязанные своим происхождением росту населения и изменениям в положении различных классов общества. Так, накопление в городах богатства и движимого имущества благодаря торговле и промышленности становится все значительнее, а огромная масса феодальной собственности, покоящейся на труде крепостных и полукрепостных крестьян, дробится. Вместе с тем покровительство городов, освобождение форерос и соларьегос и превращение зависимых земледельцев в арендаторов способствует образованию класса мелких собственников, находящихся под защитой законодательства, так как существовала опасность, что они вновь будут поглощены феодалами. Сохранился в силе старый правовой статус, который выражался в том, что виды собственности рассматривались в зависимости от социального положения их владельцев. Этим статусом определялась, в частности, система податного обложения — сборы в пользу королей и сеньоров. Существовало общее правило, что земля, принадлежащая дворянину, свободна от налогов, а земля лиц недворянского происхождения подлежит обложению. Если дворянка выходила замуж за крестьянина, то ее владения становились «тягловыми» ( pecheros ). Но в случае смерти мужа они снова освобождались от налогов, при условии, если вдова отказывалась от крестьянского звания, приобретенного ею в браке. По аналогичным соображениям все земли, приобретенные соларьего, рассматривались как держания, на которые полностью распространялся статус их владельца, как солар, юридическим собственником которого был не земледелец — соларьего, а сеньор; в том же случае, если новые наделы приобретал соларьего, сидевший на земле королевского домена, он обязан был выплачивать за эти наделы подати королю. Подобная система закреплена была в Уставе Алькала. Именно это влияние социального положения собственника на юридический статус собственности вызвало к жизни многочисленные зафиксированные в законодательных актах короны и в фуэрос запреты продажи земель сеньорам и церкви. Тем не менее, как уже отмечалось, угроза дальнейшей концентрации собственности в руках церковных общин заставила Альфонса XI снова декларировать в Уставе 1348 г. тезис об экономической свободе соларьегос. Против подобной концентрации собственности беспрестанно высказывались кортесы.

Экономическая независимость соларьегос была ограничена многочисленными рамками, необходимость которых диктовалась социалистическим духом законодательства о правах собственности[174]. Такие ограничения был» установлены законами о запрещении продажи собственности лицам определенного социального положения, о чем выше уже упоминалось, таксацией расходов на празднества, приданое и одежду, рыночных цен и ставок поденной платы, предоставлением сородичам преимущественных прав на приобретение наследства и возврата его в семью (род).

В то же время постепенно растущие привилегии скотоводов ограничивали права землевладельцев. Наконец, об устойчивости коллективных обычаев свидетельствует то, что многочисленные общинные земли в городах периодически перераспределяются, составляя значительную часть земельной собственности жителей. В отношениях между городскими жителями и в формах обязательств и договоров между ними царила обычно большая свобода и простота, так же, как и в завещательных распоряжениях, где избегали стеснительных церемоний. Против этой свободы высказываются «Партиды», восстанавливая все сложные и патетические формы договоров, предусмотренные кодексом Юстиниана, и еще более усложняя формы завещаний (которые уже в «Фуэро Реаль» определяются более подробно, чем в городских фуэрос и «Фуэро Хузго»). Были установлены три формы завещаний: заявленное перед нотариусом, перед свидетелями и данное собственноручно. Но в этом пункте «Партиды» также не получили подтверждения в Уставе Алькала; напротив, в уставе отмечалось, что, в какой бы форме человек ни взял на себя обязательства, он будет считаться связанным ими; и хотя в отношении завещаний были подтверждены формальности, фиксированные в «Фуэро Реаль», но законы «Партид» не — получили подтверждения. В «Партидах», в разделах, отведенных имущественным отношениям, проявляется, под влиянием норм римского права, дух индивидуализма, который нес с собой в сущности разрушение родовой и крестьянской общины. Но этот сборник законов не преминул признать соседскую общину, не внеся в этот институт никаких изменений, хотя и не включив также установлений обычного права, относящихся к подобным общинам. С другой стороны, он применил весьма широко всю сумму догматических, тщательнейшим образом разработанных норм римского права в отношении способов приобретения имущества, далеко не полностью отраженных в «Фуэро Реаль» и в городских фуэрос. Однако в этом кодексе обходится молчанием право заимочных владений, широко представленное в местных законодательных актах. В «Партидах» также выявляется то значение, которое постепенно приобретает оброк (ценз) в эмфитевтической[175] и резервативной форме (под резервацией понимается вступление во владение каким-нибудь недвижимым имуществом с обязательством ежегодной выплаты ренты). Форма эта широко использовалась знатью, церквами и монастырями, заменяя прежние формы эксплуатации крепостных крестьян и обеспечивая верный и удобный источник ренты. Мы еще увидим, какой высокой степени развития достиг этот институт как в этих формах, так и в форме залога, которая широко применялась при проведении общественных работ. Наконец, теория владения, призванная дать обоснование праву господства ( dominio ) и прескрипции ( prescripciôn ), также проявляется в «Партидах», дополняя и изменяя прежние законы: так, в «Фуэро Хузго» установлен был обычный срок для получения прав владения, равный тридцати годам; в городских фуэрос этот срок был сокращен до одного года и одного дня, чтобы поощрить стремление к приобретению собственности в процессе заселения новых территорий. «Партиды» же довели этот срок до трех лет для движимого имущества и до двадцати для недвижимости, оговорив, что право прескрипции не распространяется на имущество церквей, государства и общин, а также на рабов. Эта реформа не была принята Альфонсом XI, который восстановил срок, указанный в городских фуэрос. В королевских судах этот срок устанавливается прочно.

Цехи и братства. Кроме родовых и политических объединений (муниципии, эрмандады и т. п.), с одной стороны, и религиозных — с другой, средневековый дух ассоциаций, казалось, нигде не проявился так ярко, как в объединениях торгового и промышленного характера (цехи) и в корпорациях полурелигиозных, полусветских (братства). Корпорации предпринимателей и торговцев объединяют лиц, занимающихся одной профессией. Начиная с XIII в. число цехов значительно возрастает. При этом, помимо лиц, занятых узко профессиональной деятельностью, они включают и людей, которые должны были предотвращать внешние опасности, угрожающие этим объединениям. Нелегко установить на основании дошедших до нас документов, какие цели (помимо чисто экономических) ставили перед собой цехи. Строго говоря, слово «цех» ( gremio ), которое в широком смысле употребляется для обозначения группировки лиц одной профессии, должно употребляться только для обозначения объединений преимущественно или исключительно профессионального характера, общее описание структуры которых дано выше. Если толковать иначе значение слова «цех» ( gremio ), то можно легко спутать эту форму объединений с корпорациями другого типа — братствами ( кофрадии, эрмандады — cojradlas, hermandades ). Братства могли создаваться любой группой лиц, объединяющихся для успешного достижения определенных целей — социальных и экономических, причем порой это объединение носило характер религиозного сообщества.

В форме братств такого типа появляются уже начиная с XII в. объединения ремесленников; в XIII в. подобные корпорации существовали повсеместно, приняв весьма четкую организацию (фуэро Сантьяго). В уставе Альфонса X 1258 г. содержатся указания о целях, которые могли преследовать братства, разрешенные законом. Так, законной считалась организация обществ для кормления бедных, погребения мертвых и устройств поминок, иллюминаций и т. п. Но тем же указом запрещалось образование братств в политических целях (отрицается даже их право избирать собственных алькальдов) или в целях безнравственных и противозаконных. Это запрещение неоднократно повторялось и в дальнейшем, в особенности по отношению к братствам, лигам или эрмандадам оборонительного и политического характера, как на это уже указывалось выше. Примером таких узаконенных ремесленных братств с определенными экономическими и благотворительными целями могут служить: братство Балескидской богоматери в Овиедо, члены которого содержали госпиталь, посещали больных и заключенных, присутствовали на похоронах и обеднях, устраивали совместные трапезы и т. п.; братство погонщиков мулов и торговцев Атьенсы, возникшее, возможно, еще в XII в., но от которого сохранились лишь статуты XIII в.; некоторые севильские братства, например, братство портных.