Общая политическая организация. В системе управления принципатом в эту эпоху не происходит существенных изменений. Политическая борьба протекает в той же форме, что в Кастилии и Арагоне, — здесь также идут распри королей со знатью (менее ожесточенные, чем в других частях Испании, поскольку на первый план в Каталонии выдвинуты были социальные проблемы иного порядка) и жестокая борьба буржуазии (особенно барселонской), которой присущ был дух фуэризма[183], с королевской властью. Население Каталонии относилось с недоверием к своим принцепсам — королям Арагонии, в особенности после восшествия на арагонский престол представителя кастильского королевского рода, Фернандо I, из-за его иностранного происхождения[184], а также из-за предполагаемого наличия у него и его преемников ярко выраженных абсолютистских тенденций. Конечно, эти тенденции были присущи в ту пору не только королям Кастилии, но вообще всем монархам Европы; но абсолютистский идеал все более и более укоренялся с течением времени, по мере того как усиливалось влияние римского права. Каталонцы не были так резко настроены против внешней политики королей, как население Арагона, так как экспансия в Средиземном море была их традицией и приумножала выгоды их производственной и торговой деятельности. Все же и они не раз отказывали Альфонсу V в субсидиях на ведение войны в Италии и жаловались на широкий образ жизни короля в Неаполе, упрекая его в пренебрежении интересами своих испанских владений, которыми королева Мария управляла весьма успешно. Но симптомы недовольства или, по крайней мере, проявления подозрительности создавали атмосферу, неблагоприятную для королей, для всех попыток с их стороны (действительных и мнимых) нарушения местных законов. Недоверчивость и подозрительность буржуазии и неблагоразумные и противозаконные поступки королей, равно как и проявления самовластия с их стороны, еще более накаляли атмосферу. А короли не раз подавали повод для недовольства. Подобные случаи имели место при Фернандо I, в связи со сбором налога veciigal и при вступлении кастильских войск на территорию Арагона и Валенсии, против чего заявили протест советники Барселоны; при Педро IV, о самовластии которого свидетельствуют документы его канцелярии; при Альфонсе V, не менее своевольном государе, который часто нарушал арагонские фуэрос и игнорировал права ременс; такие случаи повторялись и в царствование других королей. Чрезвычайное недовольство возбуждали назначения иностранцев на государственные должности. Подобные назначения участились при Альфонсе V, и возмущение каталонцев было столь велико, что они решили отказать королю в повиновении, если он впредь будет оказывать покровительство чужеземцам и, в частности, кастильцам. Открытый разрыв произошел в 60-х годах XV в., когда началась война между Карлосом Вианой и Хуаном II. Впоследствии создалась в Каталонии партия (в основном из представителей дворян и среднего класса), в которой тотчас же проявились сепаратистские тенденции. Эта партия сперва склонялась к союзу с Францией (идея этого союза была весьма популярной, и ей не чужды были даже ременсы в период своих первых восстаний); позднее, после провала этой попытки, выдвинут был проект республиканского устройства по примеру итальянских государств. Борьба между каталонцами и Хуаном, II, поводом для которой являлось вызывающее поведение короля по отношению к своему сыну — владетелю Вианы, в действительности была конфликтом, в котором столкнулись абсолютистские тенденции королевской власти (носителями их был король и его энергичная супруга — королева Хуана), и стремления к утверждению местных вольностей, вызванные все еще сильными феодальными тенденциями знати. Но ни эта борьба, ни предыдущие распри не привели к исчезновению старинных фуэрос Каталонии. Хуан II и его предшественники не внесли никаких изменений ни в фуэрос, ни в политическую структуру принципата, ни во взаимоотношения Каталонии с арагонским королевством. Напротив, как уже отмечалось, привилегии Барселоны все более и более возрастали, а мощь этого города крепла благодаря захватам и присоединениям городов и селений по праву carreratge. Но в сущности толчок был дан, и крах феодализма очень скоро должен был привести к уничтожению городских вольностей, которые были подорваны в самой своей основе пороками, присущими городской буржуазии.

Особые кортесы Каталонии (созданные в исходе XIII в.) продолжали собираться независимо от арагонских кортесов и отстаивали свою основную экономическую функцию — вотирование налогов — столь рьяно, что короли не раз вынуждены были распускать кортесы (что, например, имело место в царствование Альфонса V), когда последние отказывали в испрашиваемых субсидиях. В 1283 г. на сессии кортесов в Барселоне было сделано заявление, аналогичное декларациям кастильских кортесов о прерогативах законодательной власти, а именно, что государь должен, когда он желает обнародовать закон, созывать прелатов, баронов, рыцарей и горожан и считаться с их вердиктом и волей. А для того чтобы подобные решения имели силу, достаточно, чтобы вынесло его «наиболее мудрое большинство» подобного собрания. Впрочем, подобные декларации имели лишь чисто платонический характер, так как короли продолжали утверждать законы по собственному почину. Та же участь постигла и предложение собирать кортесы ежегодно (принятое в 1283 г.) и в твердо назначенный срок — в первое воскресенье великого поста, в Барселоне и Лериде — поочередно (постановление 1299 г.) и раз в три года (постановление кортесов в Лериде в 1301 г.). По решению кортесов в Барселоне в 1365 г. они должны были всегда созываться самим королем или наместником короля, в случае если подобный созыв вызывается уважительными причинами. Депутаты городов сначала избирались открытым голосованием, ас 1387 г. — путем баллотировки; и для непосредственного руководства депутатами были созданы сперва в Барселоне, а затем почти во всех городах Каталонии городские хунты ( vintiqaairenas ), в обязанности которых входил надзор за деятельностью депутатов в соответствии с их полномочиями. Народное и королевское сословия в кортесах возглавлялись канцлером и синдиками Барселоны, принимавшими участие в сессиях. Генеральные кортесы каталоно-арагонской конфедерации, в которые входили Каталония, Арагон, Валенсия, Майорка, Руссильон и Серданья, также продолжали собираться. В 1383 г. было установлено, что король должен произносить речь на их открытии по-каталонски, а наследник отвечать ему от имени кортесов на арагонском языке. Кроме этих кортесов, имелись еще кортесы для средиземноморских владений («заморские» для Корсики, Сардинии, Сицилии и Неаполя).

Как и арагонские кортесы, каталонские имели своих постоянных представителей в Генеральной Депутации. Число их было различно в разное время (три представителя в 1359 г., три постоянных депутата и несколько финансовых советников в 1413 г.). В том же 1413 г. был установлен трехлетний срок пребывания в этой должности, причем сменяемые члены должны были избирать себе преемников, если не происходило заседания кортесов. Но в 1454 г. этот способ замещения должности был заменен баллотировкой. Каждый депутат являлся представителем одного из трех сословий кортесов. Они получали жалованье, и им оказывали помощь местные депутаты. Депутация должна была следить за точным выполнением законов и определять случаи их нарушения (для чего привилегией 1422 г. было установлено, что если король или его уполномоченные издадут указ, нарушающий существующие законы, то собрание имеет право заявить протест). Она также осуществляла функции общего надзора за порядком на суше и на морс и принимала присягу в верности фуэрос от наместника, губернатора, вице-короля и других высших должностных лиц. Наконец, при чрезвычайных обстоятельствах Депутация могла созывать сословия кортесов или же приглашать на совет отдельных депутатов кортесов, находившихся поблизости. Во время междуцарствия 1410–1412 г. принципатом управляла хунта, состоявшая из 12 депутатов, членов городского совета Барселоны и генерал-губернатора.

Законодательство. Законодательство было столь же разнородным, как и в предыдущий период. Уменьшается количество пожалований новых городских фуэрос (от XIV в. до нас дошло несколько фуэрос, данных королями, епископами, и сеньорами, и ряд уставов ( ordenanzas ) — например, уставы для сельского населения графства Ампурдан); от XV же века до нас не дошло новых фуэрос, хотя и участились случаи пожалования привилегий частного характера, что имело, например, место в Барселоне, и увеличилось количество конституций, капитуляций, актов кортесов, королевских грамот ( constituciones, capitulos, actes de Corte, pragmâiicas reales ) и других распоряжений, исходящих от короля, как носителя начал законодательной власти. При этом всегда должно было соблюдаться условие (по крайней мере в теории), что все эти акты не противоречат общим законам (акты кортесов в 1289, 1292, 1311 и 1413 гг.). В том же 1413 г. было решено кодифицировать все законы, действующие в Каталонии; с этой целью была образована комиссия из трех юристов (Нарсисо де Сан-Дионисио, Хайме Кальиса и Боннонатуса де Сан-Педро). Приняв в качестве образца « Codex repetitiae praeledionis », они распределили весь материал на несколько книг и глав, перевели с латинского на каталонский языки «Usatici» и другие законы. Следует отметить, что вследствие присоединения при Мартине I графства Ампурдан к короне на его территорию было распространено действие «Обычаев» ( Usaiges ) и Конституций, противоречащих нормам римского права.

Имеются и другие сборники XIII и XIV вв., составленные отдельными лицами или группой лиц: например, сборник «конституций и обычаев», хранящихся в архиве Леридского собора. В 1279 г. (т. е. в первые годы царствования Педро III) были окончательно отредактированы и получили форму закона дошедшие до нас обычаи Тортосы, нечто вроде соглашения между сеньором и городом, представляющие собой наиболее полный свод норм муниципального права средних веков. От XIV в. дошла конституция бальяжа Миравель, интересная в части, касающейся гражданского права. Феодальные обычаи Хероны были сведены в особый кодекс в середине XV в. При Педро IV, для управления двором, были выпущены «Правила королевского дома» ( Ordinaciones da la Casa Real ).

Но наиболее знаменательным явлением в истории законодательства на протяжении всего этого периода была борьба между влиянием римского права и обычным правом, начавшаяся еще в XII, в., причем одержала верх концепция римского права. В самом деле, многие из новых законов XIII, XIV и XV вв., в особенности те акты, которые относятся к области семейного права и права наследования, вносят, как мы увидим, изменения в существующие установления в духе римского права. А Мартин I в решении, принятом на кортесах в Барселоне в 1409 г., устанавливает систему соподчинения источников позитивного права, аналогичную принятой в 1348 г. в Кастилии. В качестве дополнительных источников было введено «общее право» (каноническое и римское), как его называли в Каталонии, нормы которого следовали после обычаев, конституций, капитуляций, судебных установлений, привилегий, иммунитетов и вольностей. Подобные мероприятия были лишь следствием импульса, данного Педро IV, который за много лет до Мартина I повелел изучать римские законы и ссылаться на них.

Организация судопроизводства и уголовное право. В организации судопроизводства в Каталонии в этот период наблюдается та же картина путаницы и разнобоя, которая характерна для Кастилии. Разнобой этот вызывался тем, что города (особенно Барселона) и сеньоры обладали правами юрисдикции и наряду с единой системой судопроизводства, установленного в различных административных округах королями, существовали местные судебные обычаи. В истории судопроизводства замечается та же эволюция, что и в Кастилии: процесс обвинения частным лицом заменяется системой расследования без участия потерпевшей стороны (свод Тортосы). Любопытно отметить наряду с тенденцией к отмене «простых доказательств» сохранение поединка не только между дворянами (как в Кастилии), но также и между горожанами (в Барселоне и других центрах), о чем свидетельствуют документы XV в. Этот обычай столь прочно укоренился, что в Манресе и других городах особой грамотой запрещались поединки, и лиц, учинивших ссору, которая приводила к единоборству, заставляли мириться под страхом изгнания. Советники Барселоны неоднократно вмешивались в поединки для примирения сторон, выказывая большое рвение в этой гуманной миссии.

Преступления против религии по-прежнему карались инквизицией, инквизиторами же были доминиканцы и францисканцы. Последний инквизитор этого периода — Хуан Кристобаль де Гальвес — принял активное участие в войнах между Карлосом Вианой и Хуаном II, проявив себя ярым приверженцем Вианы и врагом королевы Хуаны. В некоторых местностях, где полностью сохранился старый феодальный уклад, еще долгое время существовало право кровной мести, вира за убийство и другие пережитки древнегерманского уголовного права.

Система фиска (государственная и муниципальная). Организация управления государственными финансами в начале этого периода, как и в Кастилии, весьма несовершенна как в части распределения налогов и их сбора, так и в области административной, составления бюджета и т. п. Поэтому, несмотря на рост налогов, короли часто испытывали серьезные денежные затруднения. Они пытались разрешить подобные затруднения, обращаясь к кортесам с просьбой о субсидиях (которые постоянно им в этом отказывали) или путем продажи прав юрисдикции и судебных доходов, и даже принимали денежные дары, происхождение которых, как это было при Альфонсе V, не всегда оказывалось безукоризненным. Нередко короли принуждали к уплате возмещения за налог, подлежащий отмене; так, например, купцы преподнесли Хуану II подарки в 3000 и 10 000 флоринов, желая, чтобы он отменил один налог. В большом порядке велись дела в особом финансовом управлении Депутации Каталонии, имевшем в своем распоряжении собственные доходы, за счет которых покрывались издержки этого ведомства. Доходы эти назывались «Сборами Генеральной Депутации» (« Drets del Generah ») и включали ввозные и вывозные пошлины на товары, талью и габель, ставки которых менялись в зависимости от социального положения налогоплательщиков и были различны для мирян и для духовных лиц, и так называемую « bolla » или сбор за свинцовую печать, которая прикладывалась к шерстяным тканям, сукнам и другим товарам. Обязанность уплачивать эти налоги считалась священной, и невыполнение ее каралось методами «морального воздействия», т. е. отлучением от церкви, которое объявляли епископы, вызывавшиеся для этого в Депутацию. Сбор налогов обычно отдавался на откуп (такова была общая традиция в те времена), причем Депутация имела также своих контролеров и других должностных лиц (помимо агентов, назначаемых откупщиками под контролем Депутации), которые должны были следить за тем, чтобы не было допущено обмана при сборе податей. Сборы поступали на хранение в банк или « Taula », в Барселоне, а оттуда уже изымались на покрытие следующих расходов: военных, предназначенных для защиты территории на суше и на море, а в особенности — для борьбы с пиратами; судебных, на оплату судей; податных — для уплаты ценза и других налогов.

Города также имели собственные доходы, причем в этой связи особого упоминания заслуживает Барселона. В 1357 г. всего было шестнадцать налогов, впрочем, незначительных. Особого упоминания заслуживают налоги на сожительниц (барраган), на оливковое масло и соленую рыбу, на стекло и воск и т. п. Была также в Барселоне одна доходная статья, пожалованная ей на правах особой привилегии Хуаном I (в 1390 г.), так называемый dregana, который существовал до 1453 г. и состоял в сборе пошлины с кораблей, торговавших с определенными иностранными портами. Зато, с целью облегчить доставку в город зернового хлеба, был уничтожен ввозной налог, именовавшийся periatge, который обычно уплачивался со всех товаров, ввозимых морем, и шел в пользу товарной биржи. Барселона в 1421 г. была также почти освобождена от налога — леуды, который в те времена, когда Барселона была еще расположена на границе с мавританскими владениями, уплачивался замку Тамарит и его сеньорам с товаров, провозимых через этот пункт, как вознаграждение за защиту города. Ременсы платили особо три флорина с очага и налог под названием dotze, от которого освобождены были свободные люди.