Но если богатство и было у него въ виду, то оно не составляло предмета его занятій; для ума и души Ливингстона нужна была пища больше благородная, и онъ нашелъ ее. Продолжая заниматься адвокатствомъ, онъ предпринялъ составить большой кодексъ уголовныхъ законовъ, вмѣстѣ съ уголовнымъ процессомъ, и преобразовать систему тюремнаго заключенія.
Чтобъ приготовить себя къ этому обширному труду, Ливингстонъ изучалъ кодексы, существовавшіе въ равныя времена у различныхъ народовъ, и близко ознакомился съ великими учителями науки права. Читая Монтескьё, онъ утвердился въ собственныхъ мысляхъ; Беккарія развилъ въ немъ великодушныя идеи; Бентамъ образовалъ въ немъ его аналитическую способность; сочиненія Потье усовершенствовали его въ умѣньи составлять законы; а внимательное изученіе французскихъ кодексовъ образовало его законодательный слогъ.
Но прекрасныя предположенія Ливингстона были остановлены событіемъ, при которомъ онъ долженъ былъ оставить на время книги и взяться за оружіе. Въ 1812 году, Соединенные-Штаты, долго сносившіе со стороны Англіи самыя унизительныя для свободной націи требованія, наконецъ рѣшились, по уже поздно, соединиться съ Франціею на защиту свободы морей и правъ нейтральныхъ флаговъ. Мужественно выдерживали они борьбу въ-продолженіе двухъ лѣтъ; но когда палъ Наполеонъ въ 1814 году, они остались одни въ этой распрѣ и подвергнулись нападенію всѣхъ англійскихъ силъ. Страшная экспедиція готовилась противъ Луизіаны: пятнадцать тысячъ отборнаго стараго войска, сражавшагося въ Португаліи и Испаніи подъ предводительствомъ Веллингтона, было посажено на корабли и отправлено въ страну, которая присоединена была послѣ всѣхъ къ американской федераціи, и которую по этому надѣялись Англичане легче другихъ отторгнуть; по-крайней-мѣрѣ, такъ думали объ Луизіанѣ.
Новый-Орлеанъ, которому при этомъ случаѣ грозила не малая опасность, не имѣлъ средствъ къ защитѣ. Правда, находясь на лѣвомъ берегу Миссисиппи, онъ, казалось, довольно обезпеченъ былъ озерами, которыя образовала рѣка, и трясинными болотами, лежавшими у устья Миссисиппи; по городъ не имѣлъ ни укрѣпленій, ни войскъ; едва онъ могъ вооружить тысячу двѣсти человѣкъ. Поэтому приближеніе опасности привело его въ уныніе. Жители никогда не бывали въ сраженіяхъ. Два года наслаждались они полною независимостію, имѣли уже самостоятельность, но не получили еще окончательнаго устройства. Имъ принадлежали права, столько нравившіяся ихъ сердцу, но они не имѣли управленія, которое связывало бы гражданъ въ одно цѣлое. И въ этомъ заключается важное неудобство демократическихъ государствъ, хотя, съ другой стороны, въ нихъ родится много энергическихъ людей, которыхъ одна мысль становится средствомъ къ устройству, и эти люди въ одно мгновеніе, силою характера, установляютъ единство во власти и побуждаютъ всѣхъ содѣйствовать общимъ усиліямъ. Такого человѣка нашла Луизіана въ генералѣ Андреѣ Джаксонѣ {Дальнѣйшія подробности о генералѣ Джаксонѣ и его дѣйствіяхъ изложены въ письмахъ М. Шевалье о Сѣверной-Америкѣ (Lettres sur l'Amérique du Nord, par M. Chevalier). Въ "Отечественныхъ Запискахъ" за сентябрь 1845 года помѣщена его біографія.}.
Получивъ отъ президента Медисона порученіе принять на себя въ настоящемъ случаѣ защиту Луизіаны, Джаксовъ не остановился нисколько и принялъ на себя эту трудную обязанность. Нъобильной приключеніями жизни своей, онъ привыкъ не считать ничего невозможнымъ. Родители назначали его въ духовное званіе; самъ онъ пожелалъ сдѣлаться адвокатомъ; но истиннымъ призваніемъ его была война. Потому, хотя онъ, по распоряженію Вашингтона, и получилъ мѣсто генеральнаго прокурора въ Тенесси, хотя и участвовалъ въ конгрессѣ въ качествѣ законодателя, и потомъ былъ въ высшемъ судилищѣ судьею, однако онъ отличился наиболѣе на поприщѣ военномъ. 14-ти лѣтъ онъ сражался волонтеромъ въ войну за независимость Америки и былъ раненъ. Въ-послѣдствіи, увлекаясь потребностію дѣйствовать, пылкостію своего характера и страстію къ приключеніямъ, Джэксонъ переселился въ западныя владѣнія штатовъ и тамъ сдѣлался однимъ изъ воинственныхъ піонеровъ, основавшихъ Тенесси. Предводительствуя милиціею штатовъ въ войну 1812 года, онъ побѣдилъ Криксовъ и выгналъ Англичанъ изъ Пенсаколы. Неукротимое мужество помогало ему счастливо избѣгать большихъ личныхъ опасностей; съ помощію его онъ успѣшно исполнялъ отважнѣйшія предпріятія и внушилъ къ себѣ неограниченное довѣріе согражданамъ. Онъ вѣрилъ, что межъ людьми, точно такъ же какъ и между государствами, тотъ сильнѣе другихъ, въ комъ воля сильнѣе и крѣпче.
Съ такими расположеніями прибылъ Джаксонъ въ Новый-Орлеанъ. Пятнадцать лѣтъ не видѣлся онъ съ другомъ своимъ Ливингстономъ. Теперь онъ нашелъ его во главѣ составленнаго имъ комитета защиты, исполненнымъ рвенія и мужества. Джаксонъ сдѣлалъ его своимъ адъютантомъ. По взаимному согласію, они принимали всѣ мѣры къ отраженію непріятеля. Не сомнѣваясь, что, въ минуты опасности, единство власти необходимо, и что спасеніе страны еще неустроенной зависитъ отъ твердой воли одного лица, Андрей Джаксонъ, бывъ демократомъ, сдѣлался диктаторомъ. Онъ объявилъ страну въ военномъ положеніи, остановилъ на время дѣйствіе habeas corpus и, спустя нѣкоторое время, запретилъ даже собираться законодательному совѣту. Всѣхъ гражданъ онъ призвалъ къ оружію, принялъ помощь, предложенную пиратами острова Баратаріи, и заставилъ милиціи Тенесси и Кентукки поспѣшить, сколько возможно, подъ Новый-Орлеанъ. Энергіею своихъ распоряженій и хладнокровнымъ мужествомъ онъ внушилъ всѣмъ довѣріе, которымъ и самъ одушевлялся
Въ-продолженіе этой достопамятной кампаніи, Ливингстонъ былъ ревностнымъ сотрудникомъ генерала Джэксона. Онъ принималъ участіе во всѣхъ мѣрахъ и во всѣхъ успѣхахъ: сопровождалъ Джаксона въ страшную ночь 23 декабря, когда Джаксонъ разстроилъ предпріятіе англійскаго авангарда и принудилъ его остановиться; помогалъ Джаксону въ устройствѣ укрѣпленій, которыя и были воздвигнуты въ двухъ миляхъ отъ Новаго Opлеана, между болотами и рѣкою, гдѣ Американцы съ твердостію ожидали враговъ; былъ свидѣтелемъ двукратнаго, безполезнаго нападенія англійской арміи на эти на-скоро устроенныя укрѣпленія, которыя защищались артиллеріею небольшаго числа пиратовъ и храбростію пяти тысячъ человѣкъ милиціи. Наконецъ, Ливингстонъ участвовалъ 8 января 1815 года, въ день навсегда памятный въ лѣтописяхъ Луизіаны, въ сраженіи, которое должно было рѣшить ея участь. Онъ видѣлъ, какъ старыя англійскія войска, молча и въ превосходномъ порядкѣ, шли на послѣдній приступъ; видѣлъ, какъ они, не смотря на быстроту движеній и холодное мужество, но успѣли подойдти ко рву; издали пронизываемые ядрами и картечью, они пали въ ту минуту, когда приблизились на выстрѣлъ карабиновъ этихъ неустрашимыхъ западныхъ стрѣлковъ, которыхъ рука тверда, глазъ вѣренъ и выстрѣлы метки. Въ-теченіе нѣсколькихъ минутъ, командиръ отряда, генералъ сиръ Эдвардъ Пеккенгамъ (Packeham) былъ убитъ, генералы Жиббсъ (Gibbs) и Кинъ (Keane), принявшіе послѣ него команду, были смертельно ранены; большая часть офицеровъ погибли отъ пуль; двѣ тысячи солдатъ легли на мѣстѣ; армія остановилась, дала знакъ къ отступленію, и Луизіана была спасена.
Во всѣхъ дѣйствіяхъ и опасностяхъ этой войны, Ливингстонъ принималъ благородное участіе: помогалъ Джэксону своими совѣтами, своею храбростію, своимъ перомъ; писалъ отъ имени Джаксона прокламаціи и депеши, развозилъ приказанія, наконецъ, послѣ сраженія, успѣшно велъ переговоры о размѣнѣ плѣнныхъ, такъ-что въ-послѣдствіи, когда американскій конгрессъ, въ знакъ благородности націи, поднесъ Джаксону медаль, выбитую въ память его побѣдъ, Джаксонъ, обратясь къ Ливингстону, сказалъ ему: "Подойдите и взгляните, что я получаю благодаря вашимъ пособіямъ".
По освобожденіи Луизіаны и по заключеніи гапдскаго мира, Ливингстонъ принялся снова за прежнія свои занятія, и предался имъ съ такимъ жаромъ и постоянствомъ, что, по истеченіи нѣсколькихъ лѣтъ, планъ реформы уголовныхъ законовъ былъ имъ оконченъ. Желая ввести ее въ Луизіанѣ, онъ сдѣлался членомъ законодательнаго собранія въ этомъ штатѣ, съ тѣмъ, чтобъ изслѣдовать ближе законы края и имѣть на нихъ вліяніе своимъ голосомъ. Потомъ предложилъ онъ измѣнить недостаточные законы, дѣйствовавшіе до-тѣхъ-поръ въ Луизіанѣ и оскорблявшіе и здравый смыслъ своею безпорядочностію, и человѣчество своимъ варварствомъ, и справедливость своимъ несовершенствомъ. Онъ убѣждалъ страну ввести у себя другія постановленія, болѣе сообразныя съ разумомъ и нравами вѣка, и основанныя на истинныхъ началахъ уголовнаго права. Выслушавъ предложенія Ливингстона, сенатъ и палата представителей Луизіаны, въ общемъ засѣданіи 20-го Февраля 1820 года, опредѣлили назначить искуснаго юрисконсульта и поручить ему составленіе новаго кодекса. Кодексъ этотъ долженъ былъ, во-первыхъ, при обузданіи преступленій, имѣть единственною цѣлію предупрежденіе ихъ; во-вторыхъ, долженъ былъ обозначить всѣ нарушенія, преслѣдуемыя закономъ, и каждое изъ нихъ опредѣлить въ ясныхъ выраженіяхъ; въ-третьихъ, постановить наказанія за каждое преступленіе, и при этомъ соразмѣрить степени наказанія со степенями вины; въ-четвертыхъ, установить ясныя правила объ очевидныхъ доказательствахъ, которыя примѣнялись бы къ разнымъ случаямъ и своею опредѣлительностію устраняли ошибки со стороны слѣдователя и судящаго; въ-пятыхъ, опредѣлить форму процесса самую простую, которая не сопряжена была бы съ медленностію въ производствѣ дѣлъ; наконецъ, въ-шестыхъ, опредѣлить съ точностію всѣ обязанности служащихъ по административной и судебной части, и тѣмъ предупредить со стороны ихъ превышеніе данной имъ власти, или же расширить ея предѣлы въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ это найдено будетъ нужнымъ. 13-го февраля 1821 года, то же общее собраніе признало Ливингстона юрисконсультомъ, способнымъ исполнить этотъ великій трудъ, и избрало его своимъ законодателемъ. Наконецъ, 21 марта 1822 года, послѣ того какъ прочтено было превосходное донесеніе Ливингстона, въ которомъ онъ изложилъ всю свою систему, и которое поразило собраніе возвышенностію взглядовъ, обширностію свѣдѣній, любовью къ истинѣ и краснорѣчіемъ слога -- предложенный планъ былъ одобренъ и собраніе въ декретѣ своемъ настоятельно убѣждало Ливингстона продолжать свою работу. Ливингстонъ дѣйствительно продолжалъ ее и съ полнымъ самоотверженіемъ занимался ею два года. Онъ обращался къ практическому пересмотру законовъ самыхъ просвѣщенныхъ странъ, и къ сочиненіямъ ученѣйшихъ людей; вошелъ въ переписку съ извѣстнѣйшими криминалистами въ Европѣ, и черезъ два года кончилъ напослѣдокъ одно изъ самыхъ обширныхъ, самыхъ полныхъ и наиболѣе стройныхъ законодательныхъ твореній, какія только производимы были умомъ человѣка.
Спрашивается: какіе успѣхи ума и усовершенствованія законовъ по части уголовнаго права сдѣланы были до Ливингстона, и въ какую пору онъ вступилъ на поприще законодательства, раскрытое умами послѣдняго вѣка и расширенное собственною дѣятельностію этого замѣчательнаго человѣка?