Хотя фонографъ, какъ и" всѣ другія изобрѣтенія Эдисона, явился результатомъ упорной работы, но принципъ, положенный въ основаніе этого удивительнаго инструмента, открытъ имъ, можно сказать, случайно. "Когда я еще работалъ надъ улучшеніемъ телефона", разсказываетъ Эдисонъ, "я какъ-то вздумалъ пѣть надъ діафрагмой телефона, къ которой была припаяна стальная игла. Благодаря дрожанію пластинки, эта игла уколола мнѣ палецъ, а это, въ свою очередь, заставило меня задуматься. Если бы можно было записать эти колебанія иглы, а потомъ снова провести иглой по такой записи,-- отчего бы пластинкѣ не заговорить? Я попробовалъ сначала пропустить обыкновенную телеграфную ленту подъ остріемъ телефонной діафрагмы и замѣтилъ, что получилась какая-то азбука. Пропуская ленту второй разъ, я крикнулъ въ телефонъ: "алло," алло", и потомъ, когда я заставилъ ленту съ записью вновь пройти подъ иглой, мнѣ послышалось -- правда, очень слабо: "алло, алло"!
"Тогда я рѣшился построить приборъ, который работалъ бы отчетливо, и далъ надлежащія указанія своимъ помощникамъ, разсказавъ имъ, что я придумалъ. Они надо мной посмѣялись. Вотъ и вся исторія; не уколи я пальца -- не изобрѣлъ бы фонографа".
Бэтчелоръ, другъ Эдисона, очень недовѣрчиво отнесся къ его идеѣ и даже держалъ пари на боченокъ яблокъ, что дѣло не пойдетъ. Тогда Эдисонъ сдѣлалъ рисунокъ модели, отдалъ его своему помощнику Крези, и сказалъ ему, что это говорящая машина.
Крези улыбнулся этой шуткѣ, но очень скоро изготовилъ требуемую модель. Тогда Эдисонъ обложилъ цилиндрикъ модели оловяннымъ листкомъ и сказалъ громко нѣсколько словъ въ пріемникъ. Крези все еще улыбался. "Но когда я переставилъ валикъ назадъ для повторенія", говоритъ Эдисонъ, "и мы оба отчетливо услыхали голосъ перваго фонографа, то Крези чуть не упалъ со страха!-- Признаться, мнѣ и самому жутко было.-- А все-таки я выигралъ эти яблоки у Бэтчелора, и очень доволенъ"!
Мало по малу, усовершенствуя шагъ за шагомъ свой первоначальный аппаратъ, Эдисонъ довелъ его до того вида, въ которомъ мы его теперь знаемъ. Теперь фонографъ уже не на оловянной бумагѣ выдавливаетъ свои едва замѣтные значки; -- игла діафрагмы замѣнена крошечнымъ рѣзцомъ, который во время дрожанія пластинки подъ вліяніемъ звуковыхъ волнъ рѣжетъ тончайшую стружку на поверхности быстро вращающагося валика изъ твердаго воска. На каждомъ такомъ валикѣ можно записать почти тысячу словъ,-- а затѣмъ одинъ валикъ можетъ служить для множества записей, такъ какъ при фонографѣ есть приспособленіе для срѣзыванія тоненькаго слоя воска со старой записью.
Валикъ фонографа Эдисона приводится въ движеніе маленькимъ электрическимъ двигателемъ съ чрезвычайно чуткимъ регуляторомъ, такъ что скорость движенія можетъ быть установлена съ величайшей точностью.
Огромнаго труда стоило изобрѣтателю добиться точнаго и яснаго воспроизведенія нѣкоторыхъ звуковъ. Такъ, напримѣръ, шипящіе звуки: "с", "ц" -- долгое время совсѣмъ не передавались фонографомъ, и тутъ то можно было судить о колоссальномъ терпѣніи Эдисона! Въ теченіе шести или семи мѣсяцевъ, и нерѣдко по пятнадцати и по двадцати часовъ въ сутки, онъ не уставалъ повторять какое-нибудь одно слово своему упрямому восковому валику. "Спеція" -- твердо и громко скажетъ Эдисонъ: "Неція" -- отвѣтитъ фонографъ -- точно чухонецъ!
Легкое измѣненіе аппарата -- и снова то же слово,-- и такъ тысячи и тысячи разъ, пока, наконецъ, фонографъ не сталъ чисто выговаривать: "Спеція".
Но съ самаго, начала, съ первой же еще совершенно плохой модели, всемірный успѣхъ фонографа былъ обезпеченъ.
Кентъ въ своей книгѣ "Семь новѣйшихъ чудесъ свѣта", разсказываетъ, какъ поражали даже помощниковъ Эдисона первые опыты, производившіеся съ фонографомъ.